Над этим морем хаоса возвышалась гора.
— Первокурсники! Первокурсники, сюда! Эй, не толкаться! Сюда, ко мне!
Рубеус Хагрид.
Полувеликан выглядел именно так, как его описывали: огромный, косматый, одетый в шкуры каких-то несчастных зверей. В одной руке он держал фонарь размером с бочонок, свет которого выхватывал из темноты испуганные лица детей, которым он казался монстром из сказок.
Она не стала задерживаться. Традиция отправлять первокурсников через Черное озеро на лодках была ей известна (еще один пример местной любви к театральщине и игнорированию техники безопасности), но ей, как сотруднику, полагался другой транспорт.
Рин прошла сквозь толпу, используя локти и легкие ментальные импульсы «отойди», и вышла к дороге, ведущей прочь от станции.
Здесь, в грязи, разбитой сотнями колес, стояла вереница карет.
Они выглядели старыми, черными, похожими на катафалки, переделанные под общественный транспорт. Но самое интересное было не в самих каретах. Самое интересное было в том, что их тянуло.
Большинство студентов, проходящих мимо Рин, бросали на повозки равнодушные взгляды, уверенные, что те движутся сами по себе, на магической тяге. «Кареты без лошадей» — так это называлось в школьных буклетах.
Рин усмехнулась.
«Иллюзия для слепых», — разглядывала она.
Кареты не ехали сами. В них были запряжены звери.
И какие звери.
Рин остановилась перед ближайшей упряжкой, разглядывая существо с профессиональным интересом мага и эстета, ценящего функциональную красоту.
Это был конь. Но конь, созданный в кошмаре некроманта.
Скелет, обтянутый черной, лоснящейся кожей, похожей на шелк, натянутый на каркас. Ни грамма жира, ни лишней мышцы. Каждая кость, каждое ребро, каждый позвонок выступали наружу с анатомической точностью. Голова напоминала драконью — хищная, с белыми глазами без зрачков и острыми клыками.
А за спиной, словно сложенные знамена, покоились огромные кожистые крылья, как у летучей мыши.
Фестралы.
Существа, невидимые для тех, кто не познал Смерть. Для тех, кто не видел, как душа покидает тело, и не осознал этот момент.
Рин видела смерть.
Она видела её в Фуюки, когда горел город, и не только.
Для неё эти «лошади» были абсолютно материальны, видимы и реальны.
Она подошла ближе. Существо повернуло к ней голову, втягивая ноздрями воздух. Оно не боялось. Оно чувствовало запах.
Запах черного сапфира во внутреннем кармане Рин. Запах концентрированной смерти, которую она несла с собой как трофей.
— Ты чувствуешь это, да? — тихо спросила Рин.
Она протянула руку.
Студенты, проходившие мимо, шарахнулись в сторону. Для них девушка в красном протягивала руку в пустоту, к оглоблям, которые висели в воздухе.
Кожа была холодной, гладкой и неожиданно приятной на ощупь. Не склизкой, не мертвой, а живой, теплой тем особым, скрытым теплом, которое есть у хищников.
Зверь фыркнул, выпустив облачко пара, и ткнулся мордой в её ладонь, признавая право сильного.
— Милые зверушки, — иронизировала она, поглаживая костистый гребень на носу существа.
Она оценила строение крыльев. Размах, судя по длине костей, должен быть метров пять-шесть. С такой площадью крыла и при таком малом весе они должны быть невероятно маневренными в воздухе. Куда лучше метел.
Рин убрала руку.
Она отвернулась от упряжки и оглядела вереницу карет. Большинство из них были стандартными — старыми, обшарпанными, пахнущими плесенью и сыростью. В них набивались студенты, толкаясь и галдя.
Но чуть в стороне, ближе к голове колонны, стояла другая карета.
Она отличалась. Она была чуть больше, её борта были украшены позолотой, а на дверце красовался герб Хогвартса, выполненный с особой тщательностью. Окна были занавешены бархатными шторками.
Транспорт для персонала.
В этом мире, декларирующем равенство магов, иерархия всё же соблюдалась в мелочах. Учителя не ездили в одной телеге с учениками.
Рин направилась к этой карете.
Рядом с ней уже стоял еще один фестрал, более крупный и мощный, чем остальные. Он нетерпеливо перебирал копытами, вспахивая грязь.
Рин открыла дверцу. Внутри было пусто. Мягкие сиденья, обшитые кожей, магический светильник под потолком, излучающий теплый свет, и заклинание обогрева, которое сразу же окутало её волной комфорта.
— Наконец-то, — выдохнула она. — Цивилизация.
Она поставила сумку на пол, села и откинулась на спинку, с наслаждением вытянув ноги.
Дверца захлопнулась сама собой. Карета мягко качнулась на рессорах и тронулась с места.