Но они не знали. И это было её преимуществом.
Она продолжала путь, шаг за шагом встраиваясь в ритм этого чужого города. Её красная фигура мелькала среди серых плащей и курток, как искра в золе. Внешне она ничем не отличалась от редких прохожих, спешащих укрыться от промозглого ветра. Но её внимание было направлено не на витрины магазинов и не на номера автобусов. Она смотрела сквозь них.
— Scrutari, — едва слышно прошептала она.
Это не было полноценным заклинанием, требующим длинной арии. Скорее, это была команда-триггер, переключающая режим работы её зрительных нервов. Рин направила тончайшую струйку праны — своего личного Од — к глазам.
Ощущение было неприятным, словно в глазные яблоки плеснули ледяной водой, смешанной с песком. Магические цепи в области головы, и без того раздраженные после пространственного перехода, отозвались тупой, ноющей болью. Рин подавила желание поморщиться. Боль — это плата за информацию. А информация сейчас стоила дороже золота.
Мир вокруг неё изменился. Цвета поблекли, уступая место монохромной графике физической материи, но поверх неё проступила иная реальность. Эфирная.
Рин ожидала увидеть привычную картину магического мегаполиса. В её мире, в Лондоне конца двадцатого века, каждый квадратный дюйм пространства был поделен, размечен и защищен. Старые особняки аристократов скрывали за своими фасадами мощные граничные барьеры, отводящие глаза простецам. Подвалы музеев и библиотек фонили остаточной магией ритуалов. Лей-линии, вены земли, были опутаны сложными системами отвода и накопления маны, питающими мастерские Лордов Часовой Башни.
Она приготовилась анализировать структуру чужих барьеров, искать лазейки в чужих защитах, оценивать плотность магического фона, чтобы не зайти случайно на территорию какого-нибудь параноидального некроманта.
Но то, что она увидела, заставило её сбиться с шага.
Ничего.
Абсолютная, звенящая пустота.
Рин остановилась, пропуская мимо себя женщину с коляской, и медленно повернула голову, сканируя улицу от фундамента зданий до черепичных крыш.
Никаких барьеров. Никаких свернутых пространств. Никаких сигнатур, указывающих на присутствие мастерских. Никаких следов проклятий, алхимических трансмутаций или призыва фамильяров.
Здания стояли голые, лишенные магической защиты. Они были просто грудами кирпича и бетона, открытыми всем ветрам и любому взгляду.
«Это невозможно», — удивилась она.
Лондон без магии? Это был оксюморон. Лондон был сердцем западной магии. Здесь, в каждом темном углу, должна была таиться мистерия. Но эфирный план был чист, как белый лист бумаги.
Или, точнее, он был диким.
Рин сфокусировала зрение на самом воздухе, на пространстве между объектами. Мана — дыхание планеты — была здесь. И её было много. Даже слишком много для индустриального города.
Потоки магической энергии клубились вокруг, хаотичные, плотные, необработанные. В Фуюки, да и в современном Лондоне её мира, мана была истощена человеческой деятельностью и постоянным потреблением магов. Здесь же она напоминала густой туман, который никто никогда не разгонял. Она текла свободно, завихряясь вокруг фонарных столбов, оседая на карнизах, просачиваясь сквозь асфальт.
Это была «сырая» мана. Неструктурированная. Никто не собирал её в кристаллы. Никто не использовал её для поддержания жизни гомункулов. Никто не фильтровал её через свои магические цепи.
Ощущение было таким, словно она оказалась в девственном лесу, где не ступала нога человека, только вместо деревьев здесь были дома, а вместо зверей — автомобили.
«Где Ассоциация?» — этот вопрос пульсировал в её голове с нарастающей тревогой.
Ассоциация Магов — это не просто клуб по интересам. Это структура, система контроля, механизм выживания. Они контролируют лей-линии. Они накладывают ограничения. Они скрывают магию. Их присутствие должно быть везде — в архитектуре города, в структуре его энергетических потоков.
Но Рин не видела ни малейшего следа их деятельности. Никаких геомантических печатей. Никаких патрульных фамильяров. Никаких меток инквизиторов Святой Церкви, которые обычно оставляли свои «автографы» в местах скопления ереси.
Это открытие пугало её куда больше, чем стычка с бандитом в переулке.
Отсутствие «полиции» на улицах может означать две вещи: либо преступности нет, либо анархия достигла такого уровня, что «полиция» уже не справляется и забаррикадировалась в участках.