Класс наполнился беспорядочным маханием палочками и нестройным хором голосов: «Риддикулус!», «Риддикулус!».
Рин двинулась между учениками. Её взгляд был критичным, как у сержанта на плацу.
Она подошла к Дину Томасу.
— Слишком широко, — сказала она, хлопнув его по локтю своей палочкой (слегка, но ощутимо). — Локоть прижат к корпусу. Работает только кисть. Вы не дирижер, вы маг.
Она двинулась дальше.
— Мистер Финниган, — обратилась она к Симусу. — Вы пытаетесь взорвать воздух или наложить чары? Меньше агрессии, больше точности. Вектор силы должен быть направлен в точку, а не распыляться веером.
Она остановилась возле Невилла Лонгботтома. Мальчик выглядел испуганным еще до того, как увидел боггарта. Он махал палочкой так, словно хотел её отбросить.
— Стоп, — Рин перехватила его руку. — Мистер Лонгботтом, у вас руки трясутся.
— П-простите, профессор… я…
— Страх — это физиологическая реакция, — холодно объяснила Рин. — Адреналин. Учащенное сердцебиение. Тремор. Это нормально. Но маг должен уметь отделять физиологию от воли.
Она сжала его запястье, заставляя руку замереть.
— Вдох. Выдох. Зафиксируйте руку. Палочка — это продолжение вашей кости. Она не должна дрожать. Если дрожит рука — дрожит заклинание. Если дрожит заклинание — вы труп. Еще раз.
Невилл сглотнул, кивнул и попытался повторить жест. Получилось чуть лучше.
— Приемлемо, — кивнула Рин и пошла дальше.
Она подошла к группе слизеринцев. Драко Малфой лениво помахивал палочкой, всем видом показывая, что это задание ниже его достоинства.
— Мистер Малфой, — голос Рин стал вкрадчивым. — Я вижу, вы считаете себя экспертом.
— Мой отец учил меня…
— Ваш отец, — перебила Рин, — не стоит сейчас перед вами. Перед вами стою я. И я вижу, что ваша стойка открыта. Вы переносите вес на пятки. При реальной атаке вас собьют с ног первым же ударом.
Она легонько толкнула его в плечо кончиком пальца. Малфой пошатнулся и сделал шаг назад, чтобы не упасть.
Класс хихикнул.
— Баланс, — сказала Рин. — Магия исходит из центра тела. Если нет опоры — нет силы. Ноги на ширине плеч. Колени согнуты. Корпус вперед. Вы должны быть готовы к отдаче.
Малфой покраснел, но исправил стойку.
Рин продолжала обход. Она поправляла углы наклона, корректировала произношение, заставляла повторять движение снова и снова.
— Мисс Грейджер, — она остановилась возле Гермионы. — Идеально технически, но слишком… академично.
— Что значит академично? — удивилась Гермиона, опустив палочку.
— Вы делаете это как упражнение из учебника. Правильно, но без души. Вы не вкладываете намерение. Вы просто копируете форму. Вложите в это желание. Желание сделать страх смешным. Или желание уничтожить его. Форма без содержания пуста.
Она показала на своем примере.
— Смотрите.
Рин сделала резкий выпад. Её жест был коротким, хищным. В нем не было театральности, была только эффективность.
— Riddikulus!
С конца её палочки не сорвалось заклинание (цели не было), но воздух в классе отчетливо хлопнул, рассеченный волной давления.
— Чувствуете разницу? — спросила она. — Это не движение. Это удар.
Гермиона задумчиво кивнула.
Рин вернулась к учительскому столу. Она оглядела класс. Тридцать студентов, уставших, вспотевших, но теперь сосредоточенных. Они больше не болтали. Они работали.
Шкаф в углу снова тряхнул, напоминая о том, что практика скоро перейдет в реальную фазу.
— Достаточно, — сказала Рин. — Опустите палочки.
Она посмотрела на часы.
— Мышечная память начала формироваться. Это база. Без неё вы будете паниковать и путаться в собственных конечностях.
Она подошла к шкафу. Вибрация внутри усилилась. Боггарт чувствовал близость добычи.
— А теперь, — произнесла Рин, и её губы растянулись в тонкой улыбке, не предвещающей ничего хорошего. — Перейдем к полевым испытаниям. Посмотрим, чего стоят ваши страхи. И чего стоите вы.
Она отступила назад.
— Построиться в очередь. Первый — мистер Лонгботтом.
Невилл побледнел.
— Почему я?
— Потому что страх нужно преодолевать сразу, а не ждать в конце очереди, пока он вырастет до размеров дракона, — ответила Рин. — Вперед, мистер Лонгботтом. Представьте, чего вы боитесь. И придумайте, как сделать это жалким.
Она подняла палочку, готовая открыть замок.
Невилл Лонгботтом встал перед подрагивающим шкафом, и вид у него был такой, словно он готовился к казни через расчленение, а не к учебному упражнению. Его лицо приобрело оттенок несвежего пергамента, руки, сжимающие палочку из вишневого дерева, заметно дрожали, а дыхание сбилось, превратившись в серию судорожных всхлипов.