Когда она поднялась на преподавательскую трибуну, картина стала еще более удручающей.
Поле для квиддича превратилось в болото. Кольца ворот едва виднелись в пелене дождя. Трибуны были заполнены мокрыми, замерзшими, но необъяснимо азартными зрителями.
— Летать на палках в шторм… — проворчала Рин, занимая свое место рядом со Снейпом (который, к его чести, тоже позаботился о мощных водоотталкивающих чарах и сидел с выражением мрачного стоицизма). — Аэродинамика метлы и так является оскорблением физики, но в таких условиях подъемная сила должна быть нестабильной. Турбулентность сделает управление практически невозможным.
— Вы переоцениваете роль физики и недооцениваете роль слабоумия, профессор Тосака, — отозвался Снейп, не поворачивая головы. — Гриффиндорцы считают, что плохая погода добавляет «героизма».
— Героизм — это эвфемизм для отсутствия планирования, — ответила Рин.
Раздался свисток мадам Трюк. Команды вылетели на поле.
Зрелище было жалким.
Игроки в алых и желтых мантиях не летели. Они боролись за выживание. Ветер швырял их из стороны в сторону, как сухие листья. Метлы, эти тонкие деревянные шесты, вибрировали, грозя переломиться пополам.
Рин прищурилась, активируя магическое зрение, чтобы улучшить обзор. Даже с магическим усилением различить фигуры в этом водяном аду было сложно.
Гриффиндор против Хаффлпаффа.
Она видела, как охотники пытаются перебросить квоффл, но мяч сносило ветром, меняя траекторию самым непредсказуемым образом. Бладжеры, тяжелые шары, казались единственными объектами, которые чувствовали себя комфортно — они носились по полю, угрожая снести голову любому, кто не успеет увернуться. А увернуться на неуправляемой метле было проблематично.
В небе, выше основной свалки, кружили два ловца.
Гарри Поттер и Седрик Диггори, капитан Хаффлпаффа.
Рин следила за Поттером. Мальчик был легким, что в обычных условиях давало преимущество в скорости, но сейчас играло против него. Ветру было легче сдуть легкое тело. Его очки, вероятно, заливало дождем, превращая мир в размытое пятно (если только он предварительно не наложил на них Impervius, в чем Рин сомневалась).
Седрик был крупнее, тяжелее. Он держался в воздухе увереннее, пробивая стену ветра массой.
Матч шел жестко. Игроки сталкивались не только друг с другом, но и с потоками воздуха. Рин видела, как Алисию Спиннет ветром буквально впечатало в стойку ворот. Она удержалась на метле только чудом.
Внезапно порыв ветра, превосходящий по силе все предыдущие, ударил по трибунам.
Зонты, которые некоторые оптимистичные зрители всё ещё пытались удерживать, вырвало из рук. Десятки черных куполов взмыли в небо, кувыркаясь и улетая в сторону Запретного леса, словно стая огромных летучих мышей. Деревянные конструкции трибун жалобно заскрипели.
Макгоннагал схватилась за шляпу. Флитвик, сидевший на стопке подушек, едва не был сдут с них.
На поле ситуация ухудшалась. Гром грохотал так, что заглушал свисток судьи. Молнии били всё ближе, разрывая небо трещинами.
Рин подняла глаза вверх. Электростатическое напряжение в атмосфере достигло пика.
«Высокая концентрация заряда», — отметила она. — «Металлические элементы на метлах. Влажная одежда. Они — летающие громоотводы».
В этот момент небо раскололось.
Ослепительная вспышка, ярче тысячи Lumos Maxima, ударила в центр поля.
Молния.
Она метила не в землю. Она нашла проводник в воздухе.
Рин увидела, как электрический разряд, ветвясь, ударил в хвост метлы одного из загонщиков Гриффиндора — Фреда или Джорджа Уизли, с такого расстояния не разобрать.
КРАК!
Звук грома ударил одновременно со вспышкой, оглушая зрителей.
Прутья метлы вспыхнули. Дерево, пропитанное магией и водой, взорвалось щепками. Загонщика крутануло в воздухе, его метла задымилась, потеряв аэродинамику и, вероятно, большую часть левитационных чар. Он начал падать, но успел выровнять метлу, перейдя в крутое планирование. Ему повезло. Разряд прошел по касательной, задев только «хвостовое оперение» транспорта.
Толпа ахнула.
«Безумие», — холодно подумала Рин, наблюдая, как дымящийся игрок пытается приземлиться, не сломав себе шею. — «Просто безумие. Кто разрешил игру? Кто тот гений, который решил, что выпускать детей на летающих палках в грозу — это допустимый риск?»
Она посмотрела на Дамблдора. Директор сидел в своем кресле, защищенный мощным куполом невидимого зонта, и внимательно следил за игрой. Его лицо было спокойным, но в глазах, обычно сияющих, сейчас отражались вспышки молний.