Но Дамблдор… Дамблдор только что изменил погоду, отменил гравитацию и разогнал армию тьмы одним движением, и всё это — одновременно.
— Вот что значит Гранд, — прошептала она, и в её голосе было не зависть, а чистое, кристаллизованное уважение. — Абсолютное доминирование над реальностью.
Она посмотрела на директора. Теперь он выглядел уставшим. Гнев ушел, уступив место тревоге. Он уже спускался с трибуны, направляясь вниз.
Гравитация, которую Альбус Дамблдор так небрежно отменил несколько секунд назад, вернула свои права на стадион.
Рин начала спускаться по деревянным ступеням трибуны. Вместе с ней спускались и остальные преподаватели. Минерва Макгоннагал, бледная, с дрожащими губами, сжимала свою палочку так, словно собиралась превратить воздух в сталь. Северус Снейп, чье лицо выражало смесь отвращения и мрачного удовлетворения (от того, что его худшие прогнозы сбылись), скользил по грязи, не пачкая мантии — вероятно, использовал те же отталкивающие чары, что и Рин. Хагрид, ревя как раненый зверь, бежал впереди всех, разбрызгивая лужи своими огромными ботинками.
Внизу, в центре поля, лежало тело.
Гарри Поттер.
Он выглядел маленьким. Неестественно маленьким на фоне огромного пустого пространства стадиона. Его очки слетели и лежали рядом, одно стекло треснуло. Лицо было белым, с синеватым оттенком — следствие контакта с аурой дементоров и переохлаждения.
Рин подошла к нему, сохраняя дистанцию, необходимую для тактического обзора.
— Scrutari, — шепнула она, активируя диагностическое зрение.
Физические повреждения были минимальны. Замедление падения сработало идеально — Дамблдор погасил инерцию с точностью до джоуля. Ни переломов, ни разрывов внутренних органов. Только ушибы от приземления в грязь.
А вот внутри…
Аура была истерзана, словно ткань, которую рвали когтями. Следы некротической энергии дементоров въелись в его эфирное тело, оставляя черные, гниющие пятна.
«Духовная травма, — констатировала Рин. — Глубокий шок. Потеря значительного объема жизненной силы через эмоциональный канал.
Мадам Помфри, школьная целительница, уже была рядом. Она наколдовала носилки и левитировала Гарри на них.
— Ему нужен покой, — её голос дрожал от гнева. — Шоколад, тепло и покой. Эти твари… они чуть не убили его!
Хагрид поднял носилки одной рукой, словно они ничего не весили.
— Я отнесу его, Поппи, — пробасил он, шмыгая носом. — Бедный парень…
Процессия двинулась к замку. Студенты на трибунах молчали, наблюдая за эвакуацией своего героя.
Рин не пошла за ними. Она осталась стоять в грязи, глядя на человека, который спас ситуацию, но допустил её возникновение.
Альбус Дамблдор стоял, глядя в небо, туда, где исчезли остатки грозовых туч и дементоров. Его палочка уже исчезла в рукаве.
Он выглядел старым.
Впервые за всё время их знакомства Рин увидела не великого мага, не политика, не манипулятора, а уставшего старика, на плечах которого лежал груз, способный раздавить титана. Его ярость угасла, оставив после себя пепелище сожаления.
Рин подошла к нему. Её сапоги (всё еще чистые благодаря магии) остановились в шаге от директора.
— Директор, — произнесла она.
В её голосе не было ни сочувствия, ни почтения. Только холодный, аналитический тон аудитора, обнаружившего критическую уязвимость в системе безопасности.
Дамблдор медленно опустил взгляд. В его глазах не было привычного блеска.
— Рин, — тихо сказал он. — Я рад, что вы были здесь. Ваша реакция… была быстрой. Если бы я замешкался, ваш Arresto Momentum спас бы ему жизнь.
— Но вы не замешкались, — отрезала она. — Вопрос не в реакции. Вопрос в превентивных мерах.
Она обвела рукой поле, пропитанное остатками магии дементоров. Трава под ногами пожухла, потеряла цвет. Воздух всё еще пах гнилью.
— Вам не кажется, что охрана опаснее преступника? — спросила она прямо. — Мы поставили волков стеречь овец. И удивились, когда волки проголодались. Это не стратегия, директор. Это преступная халатность.
Дамблдор вздохнул. Глубоко, тяжело.
— Вы правы, — признал он. — Абсолютно правы. Я говорил это Фаджу с самого начала. Приглашать дементоров в школу — это безумие.
— Тогда почему они здесь? — надавила Рин. — Вы — Альбус Дамблдор. Верховный Чародей Визенгамота. Ваше слово — закон в этом замке.
— Политика, Рин, — горько усмехнулся он. — Искусство возможного. Мои руки связаны. Министерством, общественным мнением, страхом… Фадж боится Блэка больше, чем дементоров. Он считает, что только они способны поймать его. Если бы я отказался, они бы обвинили меня в пособничестве преступнику или в том, что я подвергаю детей опасности. И тогда они прислали бы сюда своих авроров, своих инспекторов… и, возможно, взяли бы школу под прямой контроль.