— Довольно, — прервала она поток его самобичевания.
Рин подошла к Блэку вплотную.
— Ты говоришь убедительно. Для сумасшедшего. Но я не верю словам. Я верю данным.
— Legilimens.
Это было не школьное заклинание. Это было грубое, прямое вторжение. Техника, адаптированная ею на основе местных книг в запретной секции, но усиленная её собственным методом.
Рин не стала спрашивать разрешения. Она просто наклонилась, схватила Блэка за подбородок и заставила его посмотреть ей в глаза.
Контакт.
Разум Сириуса Блэка был открытой книгой. Книгой, которую уронили в грязь, порвали на части, а потом попытались склеить скотчем.
У него не было ментальных щитов. Двенадцать лет в Азкабане, под воздействием дементоров, разрушили все барьеры, которые он мог иметь. Его сознание было оголенным нервом.
Рин вошла в его память, как в разбомбленный город.
Образы. Яркие, болезненные вспышки.
Смех Джеймса Поттера. Лили. Маленький Гарри.
Потом — тьма. Разрушенный дом. Тела.
Крик: «Сириус, как ты мог?!» (Это был Хагрид?).
Погоня. Маленький, толстый человечек с водянистыми глазами. Питер Петтигрю.
Улица магглов. Питер кричит на всю улицу о предательстве.
Взрыв. Питер отрезает себе палец ножом. Превращается в крысу. Исчезает в канализации.
Смех. Истерический смех Сириуса, осознавшего, как его провели.
Камера. Холод. Дементоры. «Я невиновен… я невиновен…» Это мысль, которая не давала ему сойти с ума окончательно. Это не была счастливая мысль, поэтому дементоры не могли её высосать. Это была одержимость.
Газета. Фотография семьи Уизли. Крыса без пальца. Знакомая крыса.
Рин просматривала эти воспоминания с клинической отстраненностью. Она не испытывала жалости. Она проверяла факты.
Искажения? Нет.
Ложные воспоминания? Нет, структура слишком хаотичная, слишком болезненная, чтобы быть подделкой. Придуманная ложь всегда выглядит логичнее правды. Здесь же был хаос реальности.
Эмоциональный фон? Искреннее горе. Искренняя ярость. Он не лгал. В своей субъективной реальности он говорил чистую правду. И эта реальность идеально стыковалась с теми аномалиями, которые Рин заметила сама.
Она резко разорвала контакт, отпустив подбородок Блэка. Голова мужчины упала на грудь. Он тяжело дышал, его трясло.
Рин выпрямилась. Она чувствовала легкую тошноту — погружение в разум безумца всегда оставляет неприятный осадок.
— Анализ завершен, — произнесла она.
Гарри смотрел на неё с надеждой и страхом. Он всё еще держал палочку, но рука его опустилась.
— Профессор? — спросил он тихо. — Что… что вы сделали?
Рин повернулась к нему. Её лицо было серьезным.
— Он не лжет, — заключила она вслух. Голос прозвучал в морозном воздухе как приговор. — В его памяти нет предательства. Есть только глупость и вина за то, что он доверился не тому человеку.
Она указала на Блэка.
— Он не предавал твоих родителей, Поттер. Он идиот, который отдал ключ от сейфа вору, но он не вор.
Гарри замер. Мир вокруг него пошатнулся. Вся его ненависть, всё его желание отомстить, которое питало его последние месяцы, внезапно лишилось фундамента.
— Что?! — выдохнул он.
Это было невозможно. Все говорили, что Блэк виновен. Фадж, учителя, газеты.
Рин посмотрела на Блэка. Он всё ещё сидел на снегу, обхватив себя руками. Он выглядел как сломанная кукла.
— Скажи мне, Блэк, — произнесла Рин, и в её голосе звучало не сочувствие, а ледяное раздражение профессионала, столкнувшегося с вопиющей некомпетентностью. — Ты ведь знаешь защитные чары замка. Ты учился там семь лет.
Блэк поднял на неё мутный взгляд.
— Да… — прохрипел он.
— Тогда объясни мне одну вещь, — Рин склонила голову набок. — Поймать крысу тихо — мозгов не хватило?
Этот вопрос был как пощечина. Простой, логичный, убийственный.
— Зачем было рвать портрет? Зачем вламываться в гриффиндорскую башню с ножом, как маньяк из дешевого бульварного романа? Ты переполошил всю школу. Ты заставил усилить охрану.
Она сделала шаг вперед, нависая над ним.
— Крыса жила у Уизли двенадцать лет. Она ленивая, толстая и самоуверенная. Она не ожидала нападения. Ты мог бы подкараулить Рона на прогулке. Ты мог бы просто подслушать пароль и свернуть ей шею, пока в гостиной никого нет. Но нет. Ты решил устроить шоу.
Сириус вздрогнул. В его глазах мелькнула боль осознания.
— Я… я пытался, — начал он оправдываться, и его голос срывался. — Я ждал момента. Но я не мог попасть внутрь. Полная Дама не пускала меня без пароля. Я просил… я требовал… А потом я просто сорвался.