Гарри закрыл глаза. Он нахмурился, пытаясь погрузиться в себя. Это было трудно. Его жизнь не изобиловала моментами безудержного счастья. Большую часть времени он выживал.
— Я… я пытаюсь, — пробормотал он.
— Не пытайся. Ищи. Сканируй память.
Гарри перебирал слайды в голове.
— Первый полет на метле, — сказал он неуверенно. — Когда я поймал Напоминалку Невилла. Я чувствовал себя свободным. Я знал, что могу это сделать.
Рин хмыкнула. Звук был скептическим.
— Полет. Физическое ощущение свободы. Адреналин. Неплохо для начала, но это реакция тела, а не духа. Это эйфория, а не счастье. Еще.
Гарри нахмурился сильнее.
— Гриффиндор выиграл кубок школы на первом курсе. Дамблдор добавил нам баллов… Все радовались. Я чувствовал, что я дома. Что я чего-то стою.
— Социальное одобрение, — прокомментировала Рин, продолжая ходить. — Чувство принадлежности к стае. Это тепло, да. Но это внешнее тепло. Оно зависит от других. Если толпа перестанет хлопать, счастье исчезнет. Дементор заставит тебя забыть об аплодисментах за секунду. Нужно что-то внутреннее. Что-то, что принадлежит только тебе.
Гарри замолчал надолго. Он копался в самых глубоких уголках памяти, там, где хранились обрывки снов и забытые ощущения.
— Мои родители, — тихо сказал он. — Я не помню их… реально. Но когда я смотрел в Зеркало Еиналеж… я видел их. Они улыбались мне. Я чувствовал, что они любят меня. И когда Хагрид рассказал мне, что я волшебник… что я не урод, а особенный.
Рин остановилась. Она посмотрела на затылок мальчика. Затем обошла его и встала перед ним, заглядывая в глаза.
— Слабо, Поттер. Очень слабо. Ты пытаешься использовать костыли: игрушки, друзей, призраков прошлого. Этого недостаточно для заклинания уровня Патронуса. Тебе нужно что-то мощнее. Что-то фундаментальное.
Гарри открыл глаза. В них читалась растерянность и начинающееся раздражение.
— Но у меня нет ничего другого! — воскликнул он. — Моя жизнь — это чулан под лестницей и попытки не умереть! У меня не было счастливого детства, как у вас!
— Как у меня? — Рин усмехнулась. Усмешка была холодной и острой. — Ты ничего не знаешь о моем детстве, Поттер. О тренировках до крови и потери сознания. Об ответственности за наследие, которое тяжелее этого замка.
Она наклонилась к нему.
— Счастье мага — это не мороженое и не улыбка мамы. Счастье мага — это контроль. Это момент, когда ты преодолеваешь невозможное. Когда ты ломаешь реальность через колено и заставляешь её служить тебе. Триумф воли.
Она выпрямилась.
— Но я не требую от тебя моей философии. Я требую энергии. Если у тебя нет «счастливого воспоминания» в классическом смысле, используй суррогат. Используй момент своей победы. Тот момент, когда ты выжил вопреки всему. Это мощная эмоция. Эмоция победителя.
Гарри задумался. Победа. Да, это было сильное чувство. Ощущение, что он справился. Что он жив.
— Я попробую, — сказал он.
— Хорошо. Теперь — техника.
Рин подняла палочку.
— Жест должен быть плавным, но завершенным. Это не удар, это создание сферы. Ты очерчиваешь границу между собой и тьмой.
Она показала движение. Круговое движение кистью, переходящее в резкий выброс вперед.
— Смотри внимательно.
Рин закрыла глаза на секунду.
Ей не нужно было искать счастливое воспоминание. Ей нужно было просто активировать нужный режим работы цепей.
Позитивная энергия. Свет. Созидание.
Она вспомнила момент, когда у неё впервые получилась трансмутация драгоценного камня. Идеальная, безупречная огранка маной. Момент абсолютного совершенства, когда мир стал кристально ясным и послушным.
— Schalten.
Прана наполнила палочку. Сакура засветилась изнутри мягким розовым светом.
— Expecto Patronum!
Рин сделала движение.
С кончика палочки не вырвался луч. Из него выплеснулся поток серебристого света. Он был густым, как жидкий металл, и ярким, как звезда.
Свет не рассеялся. Он сгустился, формируя фигуру.
Это не был олень или собака. Это было существо, сотканное из света и грации. Дельфин. Он вынырнул из потока магии, описал дугу в воздухе, оставляя за собой шлейф сияющих капель, и проплыл вокруг Рин, освещая кабинет так ярко, что тени исчезли.
Ощущение тепла наполнило комнату. Но это было не уютное тепло камина. Это было тепло излучения. Мощь, спрессованная в форму.
Патронус сделал круг и завис перед Гарри, глядя на него серебряным глазом. Мальчик почувствовал, как от существа исходит волна уверенности и спокойствия. Страх, сомнения, усталость — всё это отступило.