Каждый раз, когда дементор приближался, он слышал крик Лили Поттер. И каждый раз этот крик парализовывал его волю.
Рин видела, что его резерв на пределе. Не магический — праны у него было хоть отбавляй. Психический резерв. Он был эмоционально выжат.
После пятой попытки, когда Гарри даже не смог поднять палочку, просто рухнув на пол при виде открывающейся двери, Рин не стала выпускать боггарта. Она просто захлопнула дверь ногой и закрыла замок.
— Достаточно, — сказала она.
Гарри лежал на полу, глядя в потолок. По его щеке текла слеза.
— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу это сделать. Я слышу их…
Рин посмотрела на него. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание.
Этот мальчик носил в себе слишком много тьмы. Его «счастливые воспоминания» были слишком хрупкими, чтобы перекрыть ужас смерти родителей. Он пытался бороться с океаном горя с помощью чайной ложки радости.
— Ты подходишь к этому неправильно, — сказала она, садясь на край своего стола. — Ты пытаешься перекричать крик матери. Это невозможно.
— Тогда как? — спросил Гарри без надежды.
— Ты должен использовать этот крик, — неожиданно сказала Рин. — Не как источник страха. А как источник гнева.
Она взяла со стола плитку шоколада, отломила кусок и съела сама.
— Твою мать убили. Твоего отца убили. Ты выжил. Ты — доказательство их жертвы. Когда ты слышишь их — это не повод падать. Это повод встать и ударить в ответ.
Она посмотрела на часы.
— Попробуем в другой день. Сегодня ты бесполезен. Твои щиты рухнули, твоя воля равна нулю. Если я выпущу его сейчас, он просто будет питаться твоей истерикой.
Рин взяла остатки шоколада и, не глядя, швырнула плитку в Гарри. Она попала ему в грудь.
— Забери. Съешь по дороге в башню. И подумай над моими словами.
Она встала и подошла к окну, отворачиваясь от него.
— Урок окончен, Поттер.
Гарри медленно поднялся. Он подобрал шоколад, сунул палочку в карман.
— Спасибо, профессор, — тихо сказал он.
— Не за что, — ответила она холодно. — Ты платишь мне за результат. Пока что результата нет. Значит, я плохо работаю. Или материал бракованный.
Гарри вышел, закрыв за собой дверь.
Рин осталась одна.
Она посмотрела на шкаф. Он слегка подрагивал. Боггарт внутри был сыт. Он наелся страхом Избранного до отвала.
— Ничего, — прошептала Рин. — Мы тебя сломаем. И его сломаем. И соберем заново.
Она чувствовала усталость. Но это была не та усталость, что у Гарри. Это была усталость скульптора, который пытается высечь статую из гранита, используя зубочистку.
— Следующее занятие будет теоретическим, — решила она. — Мне нужно найти другой подход к его психике. Стандартные методы здесь не работают.
Она погасила свет и направилась в спальню.
Впереди была ночь. И Рин надеялась, что Поттеру не приснятся кошмары. Потому что если он сойдет с ума до того, как выучит Патронус, это будет пустой тратой её времени и его денег. А Тосака ненавидела убыточные предприятия.
Пятое индивидуальное занятие перевалило за середину, превратившись в очередную серию неудач. Воздух в кабинете Защиты от Темных Искусств стал тяжелым, спертым, насыщенным запахом пота, и дешевого шоколада.
Тосака Рин стояла у своего стола, опираясь бедром о столешницу, и наблюдала за подопытным субъектом с выражением клинического безразличия, за которым скрывалось нарастающее раздражение от неэффективности процесса.
Гарри Поттер выглядел жалко. Его мантия промокла насквозь, очки запотели и съехали на кончик носа, а руки дрожали не столько от страха, сколько от физического истощения магических каналов. Две последние попытки закончились полным фиаско: он даже не смог сформировать щит, рухнув на колени при первых признаках появления «дементора», и Рин пришлось в очередной раз загонять боггарта в шкаф.
— Коэффициент полезного действия стремится к нулю, — констатировала она, глядя на часы. — Мы топчемся на месте, Поттер. Ты сжигаешь прану, как паровоз уголь, но колеса прокручиваются вхолостую.
Гарри тяжело дышал, уперев руки в колени. Он был измотан, но в его глазах, поднятых на Рин, больше не было той обреченной покорности, что в начале занятий. Там была злость. Злость на себя, на свою слабость, на этот проклятый шкаф и, возможно, немного на безжалостного инструктора.
— Я стараюсь, — выплюнул он. — Но этот крик… он каждый раз сбивает концентрацию. Я не могу просто «выключить» его.
— Потому что ты пытаешься его игнорировать, вместо того чтобы использовать, — парировала Рин. — Мы обсуждали это на теоретической части. Подавление — это трата ресурсов. Сублимация — это путь к силе.