— АЛЬБУС! — взвизгнул он, увидев директора. — Альбус, помоги мне! Она сумасшедшая! Она демон! Она пыталa меня!
Дамблдор смотрел на него сверху вниз. В его взгляде исчезли остатки шока. Теперь там была только ледяная стужа. Стужа судьи, который видит перед собой преступника.
— Питер, — произнес он. Его голос был тихим, но он перекрыл визги Петтигрю. — Ты жив.
— Я… я прятался! — затараторил Питер, пытаясь вызвать жалость. — Он хотел убить меня! Сириус! Он предатель! Он пришел за мной!
Он попытался указать рукой на себя, но штырь в плече не дал ему пошевелиться. Он взвыл снова.
— Альбус, спаси меня! Я верный друг! Я всегда был верен Лили и Джеймсу! Это Блэк! Блэк всё подстроил!
Рин стояла в стороне, скрестив руки. Она наблюдала за этим спектаклем с выражением глубокого отвращения.
— Лжет, — прокомментировала она сухо. — Паттерны поведения типичны для загнанного в угол паразита. Отрицание, попытка переложить вину, апелляция к авторитету.
Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Петтигрю поперхнулся и замолк, глядя на директора с надеждой.
Он подошел ближе, наклоняясь над распятым человеком.
— Двенадцать лет, — произнес он. — Двенадцать лет мы считали тебя героем. Мы оплакивали тебя. А ты всё это время жил в школе? В семье Артура Уизли?
— Я боялся! — визжал Петтигрю. — Пожиратели Смерти… они бы нашли меня! Они думают, что я предал Темного Лорда!
— А ты его не предал? — быстро спросила Рин.
— НЕТ! — вырвалось у Питера прежде, чем он успел подумать. — Я никогда… я был верен…
Он осекся, поняв, что сказал. Его глаза забегали.
— То есть… я хотел сказать… я не хотел умирать!
Дамблдор выпрямился. Его лицо посерело. Каждая морщина на нем стала глубже. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за одну минуту.
Предательство.
Это было то, чего он не мог простить. Он доверял своим ученикам. Он доверял Ордену Феникса. И мысль о том, что один из них, тот, кого они считали слабым, но верным другом, оказался змеей, пригретой на груди, была ударом в самое сердце.
— Ты был Хранителем Тайны, — сказал он. Это был не вопрос. Это было утверждение факта, который теперь стал очевиден. — Не Сириус. Ты.
— Сириус уговорил их! — зарыдал Петтигрю. — Это был его план! Блеф! Чтобы все думали на него!
— И ты воспользовался этим планом, чтобы продать своих друзей Волдеморту, — закончил за него Дамблдор.
— Он бы убил меня! — закричал Питер. — Вы не понимаете! У него такая сила… ему нельзя отказать! Что я мог сделать? Я всего лишь человек!
— Ты крыса, — с презрением бросила Рин. — И всегда ею был.
Дамблдор закрыл глаза на секунду.
Когда он открыл их снова, в них не было жалости.
— Ошибки быть не может, — произнес он.
Эта фраза прозвучала как приговор. Финальный, обжалованию не подлежащий.
Все кусочки мозаики собрались в единую картину, и эта картина была ужасна.
Невинный человек сидел в Азкабане. Убийца спал в спальне мальчиков Гриффиндора.
И только благодаря жестокости и проницательности этой японской волшебницы правда вышла наружу.
Дамблдор посмотрел на Рин.
— Вы… вы знали? — спросил он.
— Я подозревала, — ответила Рин. — Я проверила факты. Я поймала его. Остальное — дело техники. И немного грубой силы.
Она кивнула на штыри.
Дамблдор взмахнул палочкой.
Серебристое сияние Патронуса осветило кабинет директора, на мгновение затмив свет свечей и тусклый блеск золотых приборов. Альбус Дамблдор опустил палочку. Призрачный феникс, сотканный из чистой позитивной энергии и воли великого мага, сделал круг под потолком, рассыпая искры, которые таяли в воздухе, не долетая до пола.
— Минерва. Амелия. Мне требуется ваше присутствие в моем кабинете. Немедленно. Код: «Vita Morte», — произнес Дамблдор. Его голос был спокойным, но в нем звучала та особая вибрация, которая не допускает возражений.
Феникс кивнул (если сгусток магии мог кивать) и разделился на два потока света, которые просочились сквозь стены и исчезли, унося послание адресатам.
Рин наблюдала за этим процессом с профессиональным интересом.
«Коммуникационная магия», — отметила она. — «Использование Патронуса как курьера для голосовых сообщений. Эффективно, быстро, невозможно перехватить. Хотя и требует эмоциональной стабильности, недоступной большинству местных магов».
Дамблдор повернулся к ней. В его голубых глазах, обычно скрытых за бликами очков, сейчас читалось глубокое, искреннее уважение. Он смотрел на неё не как учитель на младшего коллегу, а как лидер на командира спецподразделения, который только что в одиночку выиграл битву.