— Вы удивили меня, Рин, — признал он. — Я знал, что вы компетентны. Но найти мертвого человека, который скрывался двенадцать лет? Это… впечатляет. Как вы его нашли?
Вопрос был прямым. Дамблдор не любил ходить вокруг да около, когда дело касалось безопасности школы.
Рин не стала играть в загадочность. Она сунула руку во внутренний карман своего плаща.
— Информационное превосходство, директор, — ответила она.
Она извлекла Карту Мародеров и положила её на стол, прямо поверх груды отчетов. Пергамент выглядел старым и безобидным, но Рин знала, какая мощь скрыта в его структуре.
— Студенты стащили это у Филча, — пояснила она ровным тоном. — Очень занимательный артефакт. Гомункулус-чары, привязка к Genius Loci замка.
Дамблдор взял карту в руки. Его длинные пальцы коснулись пергамента с осторожностью, словно это была ядовитая змея или хрупкая реликвия. Он развернул её.
На карте всё еще светилась точка «Питер Петтигрю» в кабинете директора. Рядом были точки «Альбус Дамблдор» и «Рин Тосака».
Тень воспоминаний пробежала по лицу старика. Уголки его губ дрогнули в грустной улыбке.
— Я помню это, — тихо сказал он. — Джеймс, Сириус, Римус и… Питер. Они называли себя Мародерами. Талантливые, дерзкие и… беспечные. Я подозревал, что они создали нечто подобное, но никогда не видел этого воочию.
Он посмотрел на связанного человека на полу.
— Ирония судьбы. Артефакт, созданный ими для шалостей, стал инструментом их оправдания и обнаружения предателя.
Рин не была склонна к сентиментальности.
— Это инструмент, — напомнила она. — Опасный инструмент в руках детей. Я конфисковала его у Поттера. Вопрос в том, что с ним делать дальше.
Она сделала паузу, наблюдая за реакцией директора.
— Вернуть её Филчу? — спросила она с легкой насмешкой. — Формально это школьное имущество, изъятое у нарушителей.
Дамблдор поднял взгляд от карты. Он посмотрел на Рин, затем на дверь, за которой находилась школа, полная сотен потенциальных нарушителей.
— Аргус — старательный сотрудник, — произнес он задумчиво. — Но он не волшебник. Он не может контролировать такие вещи. Стащили один раз, стащат и еще. У детей нет дисциплины, Рин. Вы сами это видели. Они найдут способ открыть ящик, взломать замок или просто выкрасть её, когда он отвернется.
Он закрыл карту и медленно подвинул её обратно к Рин.
— Эта вещь дает слишком много власти тому, кто ею владеет. В руках студента это шпионское устройство. В руках врага — план захвата замка.
Дамблдор посмотрел ей в глаза.
— У вас — не стащат, — твердо сказал он. — Я уверен в ваших методах хранения. Ваша… «сейфовая ячейка» и ваши барьеры надежнее, чем любой замок, который может повесить Филч.
Рин положила руку на карту.
— Вы предлагаете мне оставить её себе? — уточнила она.
— Я предлагаю вам хранить её, — поправил Дамблдор. — Как преподавателю, отвечающему за безопасность. Используйте её, чтобы следить за порядком. Чтобы предотвращать проникновения. И чтобы убедиться, что мистер Поттер не ищет новых приключений на свою голову.
Это было разрешение. Официальное, санкционированное главой школы.
Рин кивнула и убрала карту обратно в карман. Теперь это был её актив. Законно.
— Разумное решение, — согласилась она.
В этот момент в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь кабинета, которую Рин оставила незапертой, снова распахнулась.
В комнату вбежала Минерва Макгоннагал.
Заместитель директора выглядела так, словно бежала всю дорогу. Её шляпа съехала набок, дыхание сбилось, а в руке она сжимала палочку, готовая к бою.
— Альбус! — выдохнула она. — Твой Патронус… Что случилось? Кто воскрес?
Она замерла, увидев Рин, спокойно стоящую у стола. А затем её взгляд упал на пол.
На тело. На штыри. На кровь.
Макгоннагал побелела. Она прижала руку ко рту, её глаза расширились от ужаса и узнавания.
— Питер? — прошептала она.
Это было невозможно. Она была на его похоронах. Она видела горе его матери. Она знала, что от него остался только палец.
— Но как… — она сделала неуверенный шаг вперед. — Он же мертв…
— Был мертв, — поправила Рин скучающим тоном. — Пока я не нашла его в женском туалете. Очевидно, слухи о его героической кончине были… преувеличены.
Петтигрю, который до этого лежал тихо, боясь пошевелиться из-за боли, увидел знакомое лицо и снова начал извиваться.