В окно постучали.
Рин подняла глаза. За стеклом, хлопая крыльями, висела сипуха. К её лапе был привязан свернутый в рулон номер газеты.
— А вот и официальная версия, — усмехнулась Рин.
Она открыла окно, впуская холодный воздух и птицу. Сова бросила газету на стол и тут же улетела, не требуя оплаты.
Рин развернула «Ежедневный пророк».
Заголовок занимал половину первой полосы. Шрифт был таким огромным, что казалось, буквы пытаются выпрыгнуть с бумаги и ударить читателя по лицу.
«СИРИУС БЛЭК — БУДЕТ ОПРАВДАН?!»
Ниже, чуть меньшим шрифтом, но всё ещё кричаще:
«ПРЕДАТЕЛЬ ИЛИ ЖЕРТВА? ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА О СОБЫТИЯХ ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ!»
И фотография.
На движущемся снимке был изображен не Блэк. Там был Питер Петтигрю.
Он был в цепях. Грязный, жалкий, с безумным взглядом, он пытался спрятаться от вспышек камер, вжимая голову в плечи. Рядом с ним стояли суровые авроры, а на заднем плане маячила фигура Корнелиуса Фаджа, который выглядел так, словно проглотил лимон целиком.
Рин откинулась на спинку стула, поднесла чашку к губам и начала читать.
Текст был пропитан истерикой и сенсационностью, свойственной Рите Скитер (именно её имя стояло под статьей).
«…немыслимая ошибка правосудия… человек, которого мы считали героем, оказался самым подлым предателем… крыса, скрывавшаяся в школе Хогвартс под носом у Дамблдора…»
— Журналистика, — фыркнула Рин. — Только эмоции и восклицательные знаки.
Она пробежала глазами по тексту, вычленяя суть.
Министерство было в панике. Оправдание Блэка означало, что они двенадцать лет держали в Азкабане невиновного человека. Это был удар по репутации, от которого Фадж мог и не оправиться. Чтобы сохранить лицо, они бросили все силы на демонизацию Петтигрю. Из него лепили монстра, гения маскировки, коварного шпиона, который обманул всех.
«Удобно», — подумала Рин. — «Свалить всё на крысу. Она всё равно не сможет оправдаться».
Статья разносила Департамент магического правопорядка. Вспоминались старые суды, проводимые Барти Краучем-старшим без следствия. Поднимались вопросы о компетентности авроров.
«Система пожирает сама себя», — с удовлетворением отметила Рин. — «Они ищут козла отпущения».
Она перевернула страницу. Там было интервью с Министром.
«…мы немедленно инициировали пересмотр дела Сириуса Блэка. Если факты подтвердятся, Министерство принесет официальные извинения и выплатит компенсацию… Мы всегда стоим на страже справедливости…»
Рин рассмеялась. Звук был коротким и сухим.
— «Всегда стоим на страже», — передразнила она. — Конечно. Особенно когда вас приперли к стенке фактами, которые невозможно скрыть.
Она представила себе лицо Фаджа, когда Дамблдор предъявил ему живого Петтигрю. Это, должно быть, было бесценное зрелище. Министр, который так боялся Блэка, что окружил школу дементорами, вдруг узнает, что гонялся за призраком, пока настоящий враг спал в спальне мальчиков.
«Система правосудия здесь такая же дырявая, как и везде», — заключила она, откладывая газету. — «Она работает не на истину, а на стабильность. Если для стабильности нужно посадить невиновного — они посадят. Если для стабильности нужно признать ошибку — они признают, но сделают это так, чтобы выглядеть героями, исправившими историческую несправедливость».
Рин сделала глоток чая.
В статье не было ни слова о ней. Ни слова о профессоре Тосака, которая вытащила крысу из норы и нейтрализовала.
Это было идеально.
Ей не нужна была слава. Слава привлекает внимание. Слава заставляет людей задавать вопросы: «Кто она? Откуда она пришла? Какую магию она использовала?».
Ей нужна была тень. И деньги.
Она была уверена, что Дамблдор позаботился о том, чтобы её имя не попало в прессу. Он умел хранить секреты, когда это было ему выгодно. «Скромный преподаватель помог директору в расследовании», — максимум, что просочится в слухи.
Рин посмотрела на фото Петтигрю еще раз.
Жалкое существо.
— Ты заплатил за свою трусость и подлость, извращенец, — сказала она фотографии. — И заплатил дорого. Азкабан ждет. И дементоры будут рады новой игрушке.
Она встала и подошла к окну.
Внизу, во дворе, о чем-то спорили студенты. Они собирались группами, читали газеты, махали руками. Новость взорвалась, как бомба.
Она вернулась к столу и посмотрела на свое расписание.
Дисциплина. Порядок. Учеба.