Кристалл на рукояти кинжала засветился ослепительным светом. Воздух вокруг Рин начал нагреваться, появился запах раскаленного металла. Это было опасно. Пропускать такой объем энергии было чревато повреждением каналов, но сейчас речь шла о выживании.
Кастер, заметив концентрацию маны, перестала улыбаться. Она поняла. Это не было обычным заклинанием.
— Rain of Light! — скомандовала ведьма, и десятки лучей смертоносной энергии сорвались с её магических кругов и ударили в точку фокусировки.
— Four-Schwestern! — выкрикнула Рин, активируя кинжал.
Два потока энергии столкнулись.
Это не было похоже на взрыв. Это было похоже на ошибку мироздания.
Луч чистой, концентрированной магии, выпущенный из кинжала Азота, врезался в древние заклинания Кастер. Современная магия столкнулась с магией эпохи богов.
Произошел резонанс.
Звук исчез. Свет инвертировался, превращаясь в абсолютную тьму, прорезанную белыми трещинами. Пространство между ними не выдержало. Оно сжалось, а затем лопнуло, как перетянутая струна.
В центре столкновения заклинаний образовалась сфера. Она не была черной дырой в физическом смысле, но действовала похоже. Это была дыра в текстуре реальности, нестабильная червоточина, ведущая в никуда. Искусственная, хаотичная Мистерия, рожденная из конфликта двух несовместимых эпох магии.
Гравитация исказилась. Обломки бетона, пыль, воздух — всё начало затягивать внутрь.
— Что за…?! — только и успела крикнуть Рин.
Её ноги оторвались от поверхности крыши. Сила притяжения портала была чудовищной. Она не действовала на физическое тело так, как обычная гравитация; она тянула саму её сущность, её магические цепи, её душу.
— Verstarkung! — прохрипела Тосака.
Она попыталась укрепить своё тело, увеличить свой вес, сцепиться с реальностью. Магическая энергия хлынула в её ноги, укрепляя мышцы и кости, превращая подошвы её обуви в монолит, спаянный с бетоном крыши. Бетон затрещал под нагрузкой, но дыра неумолимо пыталась засосать окружающую среду, сдвигая Рин все ближе к эпицентру разлома.
Тосака увидела, как Кастер, обладающая способностью к продвинутой левитации и поддержкой своего граничного барьера, сумела отлететь назад. У Рин такого преимущества не было. Она могла бы попробовать выпрыгнуть, силы прыжка бы не хватило. Это бы только ускорило процесс гибели.
Её пальцы соскользнули с арматуры, за которую она пыталась ухватиться. Мир перевернулся. Крыша здания, ночное небо Фуюки, сияющая фигура Кастер — всё это смазалось в единое пятно.
В тот момент, когда горизонт событий поглотил её, в голове Рин пронеслась не мысль о смерти, не страх перед неизвестностью и даже не беспокойство за Арчера.
«Десять… нет, двенадцать драгоценных камней высшего качества», — пронеслось в её сознании с кристальной ясностью. — «Я потратила двенадцать камней, и всё впустую. Отец бы меня убил за такое расточительство».
Затем тьма сомкнулась.
Ощущение было похоже на то, как если бы её запихнули в стиральную машину, наполненную битым стеклом и жидким неоном, а затем включили режим отжима на максимальной скорости.
Понятия «верх» и «низ» исчезли. Время потеряло свое линейное значение. Рин летела сквозь калейдоскоп измерений, и каждый дюйм этого пути был пыткой.
Вторая Магия, управление параллельными мирами, была областью маршала Кишура Зелретча Швайнорга. Рин знала теорию. Она знала, что путешествие между мирами возможно. Но знать теорию и быть выброшенной в пространство между мирами без защиты, без координат и без приглашения — это были совершенно разные вещи.
Её магические цепи горели. Окружающее пространство было насыщено чужеродной праной, эфиром такой плотности, что он давил на легкие, как вода. Перед глазами мелькали образы: города из стали и стекла, миры, охваченные огнем, пустоши, где никогда не ступала нога человека. Всё это проносилось мимо с безумной скоростью.
Тошнота подступила к горлу. Вестибулярный аппарат отказал, посылая в мозг панические сигналы о том, что тело одновременно падает, вращается и стоит на месте.
«Только не потерять сознание», — приказала она себе. — «Если я отключусь здесь, я растворюсь. Мое "я" будет стерто, размазано по бесконечности».
Она сжала в руке кинжал Азота так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это была её единственная связь с материальным миром, якорь.
Внезапно давление исчезло. Калейдоскоп цветов сменился резкой, грубой серостью. Чувство падения стало реальным, подчиняющимся законам физики.