Гермиона упала на траву, кашляя и хватаясь за горло. Она хотела возразить, но у неё не было сил даже на слово.
— Обратно на старт! — скомандовала Рин, не давая им времени на отдых. — Все, кто пробежал — возвращаются трусцой на исходную позицию. И повторяем.
— Снова?! — простонал кто-то из слизеринцев.
— Снова, — подтвердила Рин. — И снова. И снова. Пока ваши ноги не запомнят, что скорость — это жизнь. Пока вы не начнете использовать магию инстинктивно, чтобы толкать себя вперед.
Начался второй круг ада.
Студенты бежали. Они ненавидели этот урок. Они ненавидели асфальт, ветер, холод и особенно — эту японскую ведьму в красном плаще, которая стояла с секундомером и выносила смертные приговоры.
Но они бежали.
Страх гнал их вперед. Страх перед «оборотнем», роль которого играла Рин. Её аура давила на них, заставляя выжимать из себя последние резервы. Она не кричала, не угрожала отработками. Она просто говорила «Мертв», и это слово, произнесенное её спокойным, равнодушным голосом, было страшнее любого крика.
Рин наблюдала за процессом, отмечая детали.
Большинство студентов бежали на чистой физике. Они забыли о лекции. Забыли о том, что они волшебники. Стресс блокировал их когнитивные функции, возвращая к примитивным реакциям.
Но были исключения.
На старт вышли Гарри Поттер и Драко Малфой.
Они встали на соседние дорожки. Взгляды, которыми они обменялись, были полны привычной вражды, но сейчас к ней примешивалось что-то еще. Соперничество. Желание доказать, кто из них выживет.
— Марш!
Они сорвались одновременно.
И Рин увидела это.
Вокруг ног Поттера дрожал воздух. Это было не полноценное укрепление, которому она его пыталась научить на платных занятиях, но это было начало. Интуитивная, грубая накачка мышц праной. Он использовал дыхательную технику, которую она показывала ему на индивидуальных уроках. Вдох — концентрация, выдох — импульс.
Малфой, как и Поттер, тоже периодически брал у неё платные занятия, несмотря на вальяжное отношение к обычным урокам. Он не отставал. Его движения были более плавными, менее дергаными, чем у остальных.
Они шли ноздря в ноздрю.
Семьдесят метров. Восемьдесят.
Никто из них не задыхался так, как Грейнджер. Их лица были сосредоточенными, а не искаженными мукой. Они использовали ресурс своего тела и своей магии в симбиозе.
Финиш.
Они пересекли черту почти одновременно. Поттер на полкорпуса впереди.
Рин посмотрела на таймер.
— Семь целых и две десятых, — объявила она. В её голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее одобрение.
Гарри и Драко остановились, тяжело дыша, но оставаясь на ногах. Они не упали, как остальные. Они обменялись взглядами — теперь в них было меньше ненависти и больше уважения к достойному противнику.
— Вы оба всё еще мертвы, — добавила Рин, чтобы не расслаблялись. — Но у вас был шанс добежать до дерева и попытаться залезть на него. Это прогресс.
Она знала причину их успеха.
Инвестиции.
Поттер платил ей за уроки выживания. Малфой платил, и не только ей. Они оба вкладывали ресурсы в свое развитие вне школьной программы.
Основы циркуляции праны. Контроль дыхания. Укрепление воли. Всё это, чему она учила их на платных уроках, сейчас работало на физическом уровне.
— Остальные — учитесь, — бросила она классу, указывая на двух запыхавшихся, но стоящих парней. — Они использовали магию. Вы использовали ноги. Поэтому они могли иметь шансы на выживание, а вы — корм.
Третий круг. Четвертый.
Студенты начали ломаться.
Гермиона Грейнджер, пробежав дистанцию в третий раз, рухнула на траву и больше не могла встать. Её лицо было серым, губы посинели. Рон Уизли валялся рядом, его грудь ходила ходуном, он издавал звуки, похожие на хрип умирающего паровоза.
Крэбб и Гойл сдались еще на втором круге, просто отказавшись выходить на старт и получив за это «минус двадцать баллов Слизерину» и статус трупа.
К концу занятия поле напоминало поле битвы после атаки кавалерии. Повсюду лежали тела в черных мантиях (кто не снял). Стоны, кашель, проклятия.
Рин стояла посреди этого разгрома, свежая, как утренняя роза.
Она посмотрела на часы. Урок закончился пять минут назад.
— Печальная статистика, — резюмировала она, глядя на распростертые тела. — Никто не выжил. Никто не уложился в норматив пять секунд. Лучший результат — семь секунд. Худший — восемнадцать.
Она прошла вдоль ряда «трупов».