— А вы… — она обвела рукой лежащих студентов. — Вы — корм.
Это слово упало в тишину тяжелым камнем.
— Корм, — повторила она. — Мясо. Биомасса. Вы умрете первыми. Не потому, что вы плохие люди. А потому, что вы слабые.
Она прошла вдоль ряда, остановилась и посмотрела на небо. Тучи сгущались.
— Повторить, — сказала она тихо.
Студенты застонали.
— Я сказала — повторить! — её голос усилился, наполнившись магической властностью. — Встать! На старт! Мы будем бегать до тех пор, пока ваши ноги не начнут работать автоматически. Пока вы не научитесь вливать магию в каждое движение!
Они поднимались. Медленно, с трудом, проклиная тот день, когда поступили в магическую школу. Но они поднимались.
Страх перед ней был сильнее усталости. И где-то в глубине души, за пеленой боли и обиды, начинало прорастать понимание.
Она не издевалась над ними. Она их готовила.
Рин смотрела, как они снова выстраиваются у линии.
Поттер и Малфой снова встали рядом. На этот раз они не смотрели друг на друга с ненавистью. Они смотрели друг на друга как на единственных достойных соперников в этом стаде.
— На старт!
Рин подняла указку.
— Внимание!
Она видела их ауры. Они менялись. Стресс заставлял магию циркулировать быстрее. Каналы расширялись, адаптируясь к нагрузке.
Это была эволюция. Принудительная, жесткая, но эволюция.
— Марш!
Они снова сорвались с места.
Рин стояла в стороне, наблюдая за процессом. Она заметила, что не только у Поттера и Малфоя, но и у Грейнджер на соседней дорожке вокруг ног появился слабый, едва заметный магический фон. Девочка пыталась. Она пыталась копировать технику, которую видела. Она использовала свой интеллект, чтобы компенсировать отсутствие инстинкта. Но ей не хватало количества и качества магических цепей.
«Хорошо», — подумала Рин. — «Очень хорошо».
Урок продолжался. Асфальт гудел под ногами юных магов.
Внезапно структура пространства вокруг стадиона едва заметно дрогнула.
Это не было грубым вторжением. Это не было похоже на прорыв периметра, какой совершили бы дементоры. Это было похоже на то, как если бы сама гравитация в одной точке пространства стала чуть тяжелее.
Рин не обернулась. Она даже не изменила позу. Её аналитический ум мгновенно обработал сигнал: источник возмущения находился в двух метрах за её спиной, чуть левее. Плотность магической энергии — колоссальная. Характер — спокойный, неагрессивный, но подавляющий.
— Чем это вы тут занимаетесь? — раздался мягкий, заинтересованный голос, в котором, казалось, звенели колокольчики.
Студенты на дорожках, погруженные в свой личный ад из одышки и горящих мышц, ничего не заметили. Для них существовала только финишная черта и страх перед «оборотнем».
Рин медленно выдохнула.
— Отработка противодействия оборотню в безоружном состоянии, — отрапортовала она ровным, лишенным эмоций голосом, всё так же не оборачиваясь.
Только после этого она позволила себе повернуться.
Альбус Дамблдор стоял на траве, и его мантия цвета полуночной синевы слегка колыхалась на ветру, хотя ветра в эту секунду не было. Он выглядел расслабленным, если не считать того факта, что само пространство вокруг него казалось более плотным и насыщенным, чем в остальной части замка.
Его голубые глаза за очками-половинками с любопытством наблюдали за тем, как Невилл Лонгботтом, пыхтя и спотыкаясь, пытается преодолеть последние метры дистанции.
— Бег, — констатировал директор с легкой улыбкой. — Выглядит… Забавно. И, должен признать, весьма утомительно. В мое время мы предпочитали дуэли на палочках, стоя на месте.
— Статическая оборона эффективна только при наличии преимущества в огневой мощи или непробиваемого щита, — парировала Рин. — У этих детей нет ни того, ни другого. У них есть только ноги.
Они стояли молча несколько секунд.
На дорожке Невилл, наконец, пересек финишную черту и рухнул на траву, хватая ртом воздух. Его результат — четырнадцать секунд. Катастрофа. Если бы это была реальность, от Лонгботтома уже остались бы только ошметки одежды.
Дамблдор перестал улыбаться. Его взгляд стал задумчивым. Он повернулся к Рин, и в его глазах больше не было веселых искорок.
— До меня дошли слухи, профессор Тосака, — произнес он мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — О ваших методах… сегрегации.
Рин приподняла бровь.
— Сегрегации? — переспросила она.
— Некоторые студенты, — продолжил Дамблдор, — были весьма расстроены вашими комментариями на недавнем теоретическом занятии. В частности, фразой о «магах в первом поколении» и сравнении их потенциала с представителями старых семей.