— Физическая подготовка — это ваша епархия, — согласился Дамблдор с легкой улыбкой. — Тут я полагаюсь на ваш опыт. Просто… подбирайте слова.
— Слова, — Рин хмыкнула. — Семантика. Хорошо. Вместо «маг в первом поколении» я буду использовать термин… «новичок в магии». Или «студент с нераскрытым потенциалом». Звучит достаточно безобидно и обнадеживающе?
— «Новичок в магии» звучит прекрасно, — одобрил Дамблдор. — Это подразумевает, что недостаток опыта можно восполнить временем и трудом. Что является правдой, пусть и не всей.
— Это ложь через умолчание, — констатировала Рин. — Но если это сохранит мир в вашем понимании, я согласна.
— Иногда мир стоит того, чтобы немного недоговорить, — философски заметил директор.
Он посмотрел на стадион, где студенты, наконец, начали подниматься с травы, готовясь к очередному заходу. Их лица были красными, мантии (у тех, кто их не снял) — грязными, но в их движениях уже не было той расхлябанности, что в начале урока. Они боялись. Они старались.
— Вы делаете успехи, — сказал Дамблдор, он обращался не к студентам, а к Рин. — Вы заставили их работать. Даже тех, кто привык получать всё на блюдечке.
— Страх — универсальный мотиватор, — ответила Рин.
— Не только страх, — мягко возразил он. — Они видят в вас силу. А юность всегда тянется к силе. Главное — направить эту тягу в правильное русло.
Он поправил рукав своей мантии, расшитой звездами.
— Что ж, не буду больше отвлекать вас от процесса обучения. Полагаю, у вас еще много… нормативов.
— Еще три подхода по сто метров, — подтвердила Рин, глядя на часы.
— Вот и славно.
Дамблдор бросил последний взгляд на стадион. На секунду его глаза задержались на Гарри Поттере. В этом взгляде была смесь тревоги и надежды.
Затем директор сделал шаг назад.
Воздух вокруг него дрогнул. Без хлопка, без вспышки, без театральных эффектов. Пространство просто свернулось и развернулось вновь, уже без него.
Он аппарировал. Тихо, чисто, идеально.
Рин осталась одна.
Она постояла несколько секунд, глядя на пустое место.
— Старый лис, — прошептала она. — «Постарайтесь не указывать». «Это создает конфликты».
Внутри неё поднималось раздражение. Не на Дамблдора — он играл свою роль хранителя баланса. Раздражение на сам этот мир, на его устройство, на необходимость постоянно лавировать между фактами и чьими-то чувствами.
«Смягчать углы», — подумала она с отвращением. — «Обертывать правду в вату. Я трачу энергию на социальные танцы, вместо того чтобы оптимизировать процесс».
Если бы это был её мир, ей бы не пришлось подбирать эвфемизмы. Там слабому говорят, что он слаб. И если он не может стать сильным, он становится ресурсом. Это жестоко, но это честно. И это двигает прогресс.
Здесь же они создали инкубатор. Теплицу для слабых ростков. Они защищают их от ветра, от холода, от правды.
— И что вырастет в этой теплице? — спросила она у ветра. — Поколение магов, которые падают в обморок от вида крови и пишут жалобы в Министерство, если их прокляли недостаточно вежливо?
Но договор есть договор. Она продала свое время и навыки. Клиент заказал обучение с соблюдением корпоративной этики.
— Ладно, — сказала она, разворачиваясь к студентам. — Будет вам «новичок в магии». Будет вам политкорректность. Но бегать вы будете так, как я скажу.
— Sonorus, — произнесла Рин.
Ощущение было специфическим. Гортань завибрировала, голосовые связки налились чужеродной силой, словно их заменили на медные трубы органа. Мана уплотнила воздух вокруг её головы, создавая акустическую линзу.
— ЗАКОНЧИТЬ ЗАНЯТИЕ!
Её голос ударил по стадиону, как физическая волна. Он перекрыл шум ветра и заглушил крики. Студенты, находящиеся ближе всего, инстинктивно закрыли уши руками.
Рин отменила заклинание легким движением кисти, возвращая громкость к нормальным параметрам, и продолжила уже своим обычным, холодным тоном, который в наступившей звенящей тишине был слышен каждому.
— Никто, — произнесла она, обводя взглядом замершие фигуры на поле. — Абсолютно никто из вас не сбежал от оборотня.
Она сделала паузу, давая словам впитаться в их сознание.
— Вы все съедены.
Этот вердикт упал на них тяжелым могильным камнем. Не было ни победителей, ни проигравших. Была только биомасса.
Студенты, услышав команду «закончить», восприняли её не как критику, а как помилование.
Ноги, которые держали их только на адреналине и страхе перед преподавателем, подкосились. Один за другим они начали падать на траву. Это не было организованным построением. Это было массовое падение марионеток, у которых перерезали нити.