Рин посмотрела на них.
Они просили добавки. После того, как она гоняла их до седьмого пота, унижала, заставляла бегать по асфальту и сражаться с боггартами врукопашную — они хотели еще.
— Вы мазохисты, — констатировала она без улыбки. — Или вы начали понимать вкус силы.
Она видела этот блеск в их глазах. Блеск осознания того, что они могут больше, чем написано в учебнике. Что магия — это не просто слова, а власть над реальностью.
— Я буду в замке всё лето, — ответила она. — У меня… исследовательская работа. Если вы напишите мне письмо и найдете способ добраться до Хогсмида, я рассмотрю возможность проведения интенсива.
Она сделала паузу.
— Цена прежняя. Плюс наценка за работу в неурочное время.
Гарри улыбнулся.
— Мы поняли, профессор. Спасибо.
Они вышли, оставив дверь приоткрытой. Из коридора доносился шум — студенты тащили чемоданы к выходу.
Рин осталась сидеть.
Она вдруг осознала одну вещь. Простую, но фундаментальную.
Прошел год.
Учебный год закончился. Она жива. Она здорова. Она всё еще занимает этот кабинет.
— Проклятие должности? — она хмыкнула. — Ерунда.
Минерва Макгоннагал пугала её статистикой. «Никто не держится больше года». Квиррелл умер. Локхарт сошел с ума.
А Тосака Рин сидела на рабочем месте и планировала летний график.
Проклятие, если оно и существовало, работало на вероятностях. Оно создавало условия, при которых слабый маг совершал ошибку, а невезучий попадал в беду.
Но Рин не была слабой. И она не полагалась на удачу. Она полагалась на расчет, подготовку и подавляющую мощь.
Когда Питер Петтигрю сбежал, она не стала ждать его нападения. Она пошла и поймала его. Она сломала сценарий «несчастного случая» грубой силой.
«Проклятие не может выгнать того, кто вцепился в свое место зубами и магией», — решила она. — Я — инородное тело в этом организме. Вирус, который не поддается иммунному ответу замка.
Она стала первым преподавателем ЗОТИ за многие годы, кто не просто выжил, но и преуспел.
Спустя полчаса с улицы послышался гудок паровоза. «Хогвартс-Экспресс» давал сигнал к отправлению.
Замок опустел.
Наступила тишина. Та самая, глубокая, каменная тишина, которую Рин так полюбила прошлым летом.
Она встала и подошла к окну.
Поезд, окутанный паром, полз змеей вдоль берега озера, увозя сотни источников шума и хаоса.
— Наконец-то, — выдохнула Рин.
Она любила преподавать (в своем, садистском стиле), но она также любила покой. Студенты — это ресурс, но ресурс шумный и требующий постоянного контроля. Теперь, когда они уехали, Хогвартс снова принадлежал ей.
Библиотека была пуста. Полигон свободен. Запретный лес ждал исследований.
Рин вернулась к столу. Она открыла нижний ящик, защищенный тройным барьером и руной.
Там лежали мешочки и кошельки с расширенным пространством.
Кожаные, бархатные, холщовые.
Она достала их один за другим и высыпала содержимое на стол.
Золото.
Горы золота.
Щедрая премия от Дамблдора за поимку Петтигрю. Плата от Поттера за уроки и Хогсмид. Плата от Малфоя за «консультации». Деньги, изъятые у лондонского криминала во время редких вылазок. И многие, многие другие платы.
Стол был покрыт слоем галеонов.
Рин не стала их пересчитывать. Она знала сумму с точностью до кната. Это была её бухгалтерия.
Это было не просто богатство. Это была энергия.
Огромное количество камней, которые предстояло купить и зарядить.
Рин сгребла золото и утрамбовала его в большой пространственный кошелек.
Впереди было лето.
Она достала свой планер.
Тренировки.
Изучение библиотеки.
И, конечно, шоппинг.
Ей нужно было обновить гардероб. И посетить Лондон. Не ради «сбора налогов» (хотя и это тоже), а ради удовольствия. Она заслужила нормальный кофе и прогулку по магазинам без необходимости оглядываться на учеников.
Рин закрыла планер.
Она чувствовала себя великолепно.
Рин Тосака, маг, аристократка и теперь — уважаемый профессор, была готова к лету.
Она подошла к камину, взмахнула палочкой (теперь это движение было естественным, как дыхание), и в очаге вспыхнул уютный огонь.
— Wingardium Leviosa
Чайник вылетел из камина и начал наливать чай в чашку на краю стола.
— Accio, чай, — скомандовала она.
Чашка с дымящимся напитком прилетела ей в руку.
Она сделала глоток, глядя на скелет дракона.
— Знаешь, — сказала она ему. — Мне начинает здесь нравиться. Серьезно.