И он проиграл.
— Зачем? — спросила она вслух. — Зачем ловить снитч, если счет не позволяет выиграть? Зачем заканчивать игру поражением?
Это противоречило любой тактической логике. Пока снитч в игре, есть шанс. Охотники могли забить еще гол. Разрыв мог сократиться. Поймав снитч сейчас, он своими руками подписал капитуляцию.
Рин нахмурилась, анализируя ситуацию.
«Личные амбиции?» — рассуждала она. — «Он понимал, что команда слабее. Что разрыв будет только расти. Он решил закончить игру на своих условиях. "Мы проиграли, но Я поймал снитч". Эгоизм? Или холодный расчет, что дальше будет только позорный разгром со счетом 300:10? Возможно, расчет был на спонсорские контракты, он рекламировал метлу».
«Драматично», — признала она. — «Но правила этой игры…»
Она покачала головой.
Правила квиддича были написаны психически нездоровым человеком. Или садистом, который ненавидел командный спорт.
Вся игра сводилась к ловцу. Шесть игроков летали, бились, ломали кости, забивали голы… а потом один человек ловил мячик, и всё это становилось неважным. 150 очков — зачастую это слишком много. В то же время, бесконечно мало, если разрыв в счете больше 150 очков.
«Баланс отсутствует», — констатировала Рин. — «Это не спорт. Это лотерея с элементами гладиаторских боев»
Но толпе это нравилось. Толпа ревела. Ирландцы праздновали. Болгары плакали (или рычали).
Матч закончился.
Рин встала. Она чувствовала усталость от шума и обилия чужих эмоций.
«По крайней мере, это было не скучно», — решила она. — «И я увидела, на что способен тренированный маг в воздухе».
Она посмотрела на Крама, которого окружили медики.
Рин поправила плащ, проверила свои карманы и направилась к выходу из ложи.
Празднование победы ирландской сборной над болгарской напоминало стихийное бедствие, локализованное в пределах одного палаточного лагеря. Тосака Рин, пробираясь к своему временному жилищу сквозь толпу пьяных от эля и эйфории волшебников, испытывала смесь антропологического интереса и глубокого физиологического отвращения.
Зеленые фейерверки разрывали ночное небо, осыпая землю дождем из искр, которые, к счастью, были иллюзорными и не поджигали сухую траву. Люди пели, кричали, обнимались и пытались левитировать всё, что не было прибито к земле. Магический фон бурлил. Эфир был перенасыщен эмоциями — радостью, азартом, алкогольным угаром. Для мага, привыкшего к тонкой настройке своих внутренних цепей, находиться здесь было все равно что пытаться медитировать внутри работающего дизельного генератора.
— Варвары, — констатировала Рин, уворачиваясь от нетвердо стоящего на ногах волшебника в шляпе-клевере. — Никакой дисциплины. Никакой сдержанности. Они тратят энергию впустую, выплескивая её в атмосферу, вместо того чтобы аккумулировать для дела.
Она добралась до своей палатки. Снаружи это была обычная двухместная туристическая модель из брезента, ничем не примечательная, серая и скучная. Идеальный камуфляж в море пестрых шатров с башенками и флюгерами.
Рин откинула полог и шагнула внутрь.
Пространство расширилось. Заклинание незримого пасширения, наложенное на палатку (которую она приобрела по случаю, оценив полезность мобильной базы), создавало внутри комфортабельную комнату с кроватью, столом и даже небольшим камином.
Шум праздника мгновенно стал тише, отсеченный защитными чарами.
Рин сбросила плащ и ботильоны, оставшись в удобной одежде: юбке, колготках и плотной блузке. Спать она не собиралась. В таких условиях, когда вокруг сотни тысяч неконтролируемых факторов, сон был непозволительной роскошью. Снижение бдительности могло стоить жизни, если какой-нибудь буйный фанат квиддича подожгет палатку.
Она села на ковер в центре «комнаты», скрестив ноги в позе лотоса.
— Медитация, — скомандовала она себе.
Ей нужно было очистить разум. Отфильтровать шум. Восстановить баланс праны, слегка нарушенный хаосом стадиона.
Рин закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании.
Вдох. Она втягивала в себя ману из окружающего пространства, пропуская её через фильтры своего сознания, очищая от чужих эмоций.
Выдох. Она выпускала напряжение.
Её магические цепи гудели ровно и спокойно. Сорок основных, тридцать побочных. Идеальный механизм, отлаженный годами тренировок. Она проверяла их состояние, как пилот проверяет приборы перед вылетом. Давление в норме. Проводимость сто процентов. Резерв полон.
Она погрузилась в транс. Внешний мир перестал существовать, превратившись в далекий, неважный гул. Крики радости, песни, взрывы хлопушек — всё это стало просто вибрацией воздуха, которую её мозг регистрировал, но не обрабатывал.