Прошел час. Может быть, два.
Внезапно ритм изменился.
Это произошло не мгновенно. Изменения накапливались постепенно, как нарастающее давление в котле перед взрывом.
Сначала изменилась тональность звуков.
Веселые, пьяные вопли начали сменяться чем-то другим. Рин, даже находясь в трансе, уловила этот сдвиг частот. Крики стали короче, резче. В них появилась нота, которую невозможно спутать ни с чем другим.
Страх.
Биологический, животный страх.
Рин не открыла глаза, но её концентрация сместилась. Она переключила внимание с внутреннего мира на внешний периметр.
Акустическая картина менялась стремительно. Смех исчез. Песни оборвались. Вместо них нарастал гул паники. Топот сотен ног, бегущих не в танце, а в бегстве. Плач детей. И крики. Уже не отдельные, а сплошной хор ужаса.
Затем пришел запах.
Обоняние Рин, усиленное магией, уловило новые ноты в букете ночного воздуха, просачивающемся сквозь ткань палатки.
Это был не запах костра, на котором жарят сосиски. Это был запах горящей синтетики, шерсти и плоти. Едкий, химический смрад пожара, уничтожающего всё на своем пути.
— Ситуация изменилась, — констатировала Рин в темноте своего сознания.
Медитация была прервана.
Она открыла глаза.
В палатке было темно, только угли в камине отбрасывали красноватые отсветы. Но снаружи, сквозь брезент, пробивались сполохи света. Яркие, дерганые, неестественные.
Рин плавно, одним текучим движением поднялась на ноги.
Никакой суеты. Никаких лишних движений. Только холодная, отработанная последовательность действий.
Она подошла к стулу, где лежали её ботильоны. Она обулась.
Затем плащ. Красная ткань, зачарованная на защиту от проклятий и физического урона. Она накинула его на плечи, застегнула пуговицы.
Проверка вооружения.
Кинжал Азота — на поясе. Рукоять удобно ложится в ладонь.
Палочка из сакуры — в рукаве, готовая быть извлеченной за долю секунды.
Карманы.
Рин сунула руки в карманы плаща. Её пальцы коснулись холодных граней драгоценных камней.
— Боекомплект полный, — отметила она.
Снаружи раздался взрыв. Громкий, сотрясающий землю. Палатка дрогнула, с полки упала книга.
Крики стали громче. Теперь в них отчетливо слышались мольбы о помощи.
— Ну что ж, — прошептала Рин. — Похоже, вечеринка перестала быть томной.
Она подошла к выходу из палатки.
Её лицо было спокойным, почти безразличным. Никакого страха. Только холодный расчет и легкое раздражение от того, что её покой был нарушен.
Рин откинула полог и шагнула наружу.
Мир встретил её жаром и хаосом.
Лагерь горел.
Огонь был везде. Он пожирал палатки, перекидываясь с одной на другую с неестественной скоростью. Пламя ревело, заглушая крики. Дым стлался по земле, разъедая глаза.
Толпа.
Тысячи волшебников в ночных рубашках, пижамах и мантиях бежали в панике. Они толкали друг друга, падали, ползли. Это было стадо, потерявшее разум от ужаса. Они не использовали магию для защиты. Они просто бежали, повинуясь инстинкту.
— Бесполезные, — процедила Рин, наблюдая, как взрослый мужчина с палочкой в руке сбивает с ног ребенка, пытаясь спастись. — У вас есть оружие, но вы забыли, как им пользоваться.
Но её внимание привлекли не беженцы. Её внимание привлек источник паники.
Вдали, сквозь дым и пламя, двигалась процессия.
Группа людей. Они шли медленно, уверенно, как хозяева положения.
Они были одеты в черные балахоны с остроконечными капюшонами. Их лица скрывали маски — костяные, напоминающие черепа.
Пожиратели Смерти.
Или их подражатели. В любом случае, это была организованная сила.
Они шли вперед и посылали заклинания — во всех и все подряд, без разбору. Они смеялись.
Но самое отвратительное было не в этом.
Над головами идущих, на высоте нескольких метров, плыли четыре фигуры.
Два взрослых человека и двое детей.
Они висели в воздухе, неестественно изогнутые, словно марионетки на невидимых нитях. Их тела вращались, переворачивались.
Рин прищурилась, активируя укрепление на сетчатке.
Это была семья магглов. Смотритель лагеря, мистер Робертс, его жена и дети.
Пожиратели играли с ними. Они подбрасывали их, заставляли сталкиваться друг с другом, крутили, как игрушки. Магглы кричали, но их крики тонули в хохоте людей в масках.