Зал сиял. Тысячи свечей, золотая посуда, призраки, снующие между столами. Атмосфера праздника перекрывала даже тревожные слухи о событиях на Чемпионате.
Студенты расселись. Церемония распределения прошла быстро — Шляпа в этот раз была на удивление лаконична.
Когда последний первокурсник (мальчик, который чуть не споткнулся о собственную мантию) сел за стол Гриффиндора, Дамблдор поднялся.
Зал мгновенно затих.
Директор выглядел торжественно. Его мантия сегодня была темно-фиолетовой, расшитой серебром.
— Добрый вечер! — его голос разнесся по залу. — У меня есть для вас одно объявление. Очень важное объявление.
Он сделал паузу, давая напряжению нарасти.
— В этом году, — продолжил он, — Хогвартс не только ваш дом. В этом году Хогвартс станет домом для очень важного события. События, которое не проводилось уже более ста лет.
По рядам прошел шепот. Кто-то догадывался, кто-то просто сгорал от любопытства.
— С огромной гордостью сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников!
Зал взорвался.
Нет, это был не просто шум. Вопли, свист, аплодисменты, стук кубков о столы.
Турнир Трёх Волшебников. Легендарное состязание. Слава. Вечная слава.
Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
— Турнир — это серия магических испытаний, в которых примут участие чемпионы от трех крупнейших европейских школ магии: Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга. Чемпион, который наберет наибольшее количество баллов, получит Кубок Турнира.
Он улыбнулся.
— И денежный приз в размере одной тысячи галеонов.
Вот теперь реакция была полной.
Тысяча галеонов.
Для бедных школьников это была крупная сумма. Новые метлы, мантии, сладости без ограничений. Глаза близнецов Уизли загорелись так ярко, что могли бы осветить подземелье. Рон выглядел так, словно его сейчас хватит удар от жадности. Но большинство представителей чистокровных семей выражали равнодушие — для них это карманные деньги.
«Награда, видимо, тоже не менялась больше ста лет. По тем временам, наверное, это были огромные деньги» — размышляла Рин.
Тысяча галеонов. Пять тысяч фунтов. Для неё, при регулярных рейдах на бандитов, это была не такая уж крупная сумма. Но для бедного студента… это все еще был хороший мотиватор.
Рин сидела неподвижно, наблюдая за этой вакханалией восторга.
Однако Рин видела и другое.
Она видела риск.
Турнир, который не проводился сто лет из-за высокой смертности. Испытания, рассчитанные на взрослых магов. Иностранные делегации, которые принесут с собой не только культуру, но и шпионаж, конкуренцию и потенциальные конфликты.
«Иностранцы требуют приватности», — вспомнила она.
Всё сходилось.
В школу приедут чужаки. Сильные, амбициозные, возможно — опасные. Каркаров, директор Дурмстранга, бывший Пожиратель Смерти (Рин навела справки).
Замок превратится в арену.
«Это будет сложный год», — подумала Рин, глядя на сияющие лица детей. — «Они видят золото и кубок. Я вижу травмы, несчастные случаи и дипломатические скандалы».
Но была и светлая сторона.
Турнир — это концентрация магии. Это новые знания. Это возможность изучить методы других школ. И, возможно, сделать пару ставок на тотализаторе.
Она посмотрела на Гарри Поттера.
Мальчик не выглядел восторженным. Он выглядел… озадаченным. Словно чувствовал, что этот праздник жизни может обернуться для него очередной головной болью.
«У него хорошее чутье», — отметила Рин. — «Надеюсь, ему хватит ума не лезть в это пекло. Хотя, зная его удачу…»
Дамблдор продолжил говорить о правилах, о возрастном ограничении (только с семнадцати лет, что вызвало волну возмущения), о судьях.
Студенты гудели, обсуждая перспективы вечной славы и тысячи галеонов, но Тосака Рин, сидевшая за преподавательским столом, сохраняла выражение вежливого скептицизма.
Ее пальцы лениво вертели ножку золотого кубка.
«Слава», — подумала она. — «Валюта, которую нельзя положить в банк, но за которую люди готовы платить жизнью. Дамблдор умеет продавать воздух».
Директор, выждав, пока первая волна восторга схлынет, снова поднял руку, призывая к тишине. Зал послушно умолк, хотя возбужденный шепот всё еще пробегал по рядам, как электрические разряды.
— Однако, — голос Дамблдора стал серьезнее, утратив праздничные нотки, — мы не должны забывать о контексте, в котором нам предстоит проводить это мероприятие. Времена нынче… непростые.
Рин едва заметно хмыкнула, вспоминая статью в газете.