— Турнир Трех Волшебников — это не только состязание в магии, но и событие международного масштаба, требующее особых мер предосторожности, — продолжил директор. — Министерство Магии и руководство школы пришли к соглашению. Для обеспечения безопасности участников и гостей, а также для предотвращения любых инцидентов, подобных тем, что произошли на Чемпионате Мира, в Хогвартсе будет усилен режим охраны.
Рин напряглась.
«Усилен режим» в исполнении местных властей обычно означало что-то громоздкое, неэффективное и потенциально опасное для самих охраняемых. Опять дементоры? Тролли в коридорах?
В этот момент небеса над замком, словно подыгрывая драматургии момента, раскололись громом. Потолок Большого зала полыхнул неестественно яркой молнией.
И одновременно с громом распахнулись двери зала.
Это было не вежливое открытие, как в случае с Макгоннагал или другими профессорами. Двери ударились о стены с такой силой, что, казалось, петли вот-вот вырвет из камня. Грохот перекрыл даже шум дождя.
Все головы в зале — сотни студентов и преподавателей — мгновенно повернулись к входу.
В дверном проеме, очерченная вспышкой молнии, стояла фигура.
Человек опирался на длинный посох. На нем был промокший плащ, с которого ручьями стекала вода, образуя лужу на каменном полу. Он сделал шаг вперед, и звук был странным: глухой стук, затем звонкий цокот.
Тум-цок. Тум-цок.
Он вошел в свет свечей, и по залу пронесся испуганный вздох.
Рин, чей взгляд мгновенно переключился в режим тактической оценки, сузила глаза.
Внешность вошедшего была… красноречивой. Он выглядел грубо, уродливо. Аргус Филч в сравнении с ним был мужчиной с обложки модного журнала.
Лицо человека напоминало карту шрамов, вырезанную на куске старого дерева. Часть носа отсутствовала. Кожа была изуродована рубцами, следами темных проклятий, которые не смогла исцелить даже магия.
Одна нога была нормальной, обутой в сапог. Вторая заканчивалась деревянным протезом, заканчивающимся когтистой лапой. Грубая работа. Никакой биомеханики, никакой попытки восстановить функциональность нервных окончаний. Просто кусок дерева вместо плоти.
Но самым примечательным был глаз.
Один глаз был нормальным — маленьким, темным и колючим. Второй…
Второй был артефактом.
Ярко-голубой, неестественно большой, он не сидел на месте. Глазное яблоко вращалось в орбите с жужжанием, доступным слуху Рин, совершенно независимо от своего «натурального» собрата. Он смотрел вверх, вниз, назад — сквозь черепную коробку владельца.
«Мистический код», — мгновенно классифицировала Рин. — «Вероятно, видит в магическом спектре, сквозь невидимость и, возможно, сквозь твердую материю».
Человек прошел к преподавательскому столу, хромая, но двигаясь с пугающей скоростью. Студенты провожали его взглядами, полными ужаса.
Дамблдор, казалось, ничуть не удивился. Он приветливо улыбнулся кошмарному гостю.
— Позвольте представить вам нашего нового сотрудника, — объявил он. — Аластор Муди. Бывший аврор. По просьбе Министерства он любезно согласился занять должность Куратора безопасности Турнира на этот год.
«Куратор», — повторила Рин про себя. — «Значит, он здесь для того, чтобы искать врагов».
Муди не улыбнулся. Его лицо, казалось, вообще не было приспособлено для выражения дружелюбия. Он дошел до стола, протянул руку Дамблдору (директор пожал её, не поморщившись, хотя рука была покрыта шрамами не меньше лица) и развернулся к залу.
Его нормальный глаз смотрел на студентов с подозрением параноика, ожидающего засады в детской песочнице.
А магический глаз начал бешено вращаться.
Он сканировал зал. Он просвечивал учеников, проверял содержимое их карманов, заглядывал под столы. Его взгляд метался от Гриффиндора к Слизерину, от стола к потолку.
«Паранойя как профессиональная деформация», — констатировала Рин. — «Он не видит детей. Он видит потенциальные угрозы. Потенциальных Пожирателей, шпионов, убийц. Для него война не закончилась, она просто перешла в холодную фазу».
Внезапно голубой глаз замер.
Он сфокусировался на Рин.
Тосака сидела неподвижно, держа спину прямой. Она не отвела взгляд. В мире магов отводить взгляд — значит признавать слабость.
Они смотрели друг на друга через стол.
Старый, искалеченный маг, видящий мир через призму проклятий и заговоров.
И молодая, высокомерная волшебница, видящая мир как набор ресурсов и задач.
Рин почувствовала давление. Его глаз, этот артефакт, пытался просканировать её. Пройти сквозь её одежду (зачарованную, разумеется), сквозь её кожу, увидеть структуру её магических цепей, оценить её резерв.