Пятница, 30 октября, принесла с собой не только пронизывающий ветер, срывающий последние листья с деревьев Запретного леса, но и атмосферу, насыщенную электричеством ожидания. Хогвартс гудел. Даже стены замка, казалось, вибрировали в унисон с возбужденными голосами сотен студентов.
Учебный процесс формально продолжался, но эффективность занятий стремилась к нулю. На уроках ученики смотрели в окна, ожидая прибытия гостей, а не на доску с формулами. Тосака Рин, впрочем, пресекала подобные настроения в своем классе с обычной для неё безжалостностью.
— Если вы думаете, что приезд французов и болгар отменяет необходимость знать разницу между Reducto и Confringo, вы ошибаетесь, — заявила она второму курсу Хаффлпаффа, заставив их отрабатывать защитные стойки до тех пор, пока у них не начали дрожать колени. — Врагу плевать на ваше расписание праздников.
К шести часам вечера школа высыпала на парадное крыльцо. Студенты выстроились рядами, ежась от холода, но отказываясь уходить в тепло.
Рин стояла в задних рядах преподавателей, одетая в свое красное пальто. Её взгляд скользил по горизонту.
«Театральность», — мысленно прокомментировала она, когда в небе появилась точка, быстро превратившаяся в гигантскую пудрово-синюю карету, запряженную крылатыми конями. — «Левитация такой массы требует колоссальных затрат. Аэродинамика кареты — нулевая. Это не транспорт, это летающий дом. Эффектно, но чудовищно непрактично».
Карета Шармбатона с грохотом приземлилась, едва не снеся голову Хагриду. Из неё вышла женщина, чьи габариты заставили Рин уважительно приподнять бровь. Мадам Максим. Полувеликанша. Интересный образец для изучения генетики магических рас.
Следом прибыл Дурмстранг. Корабль, всплывший из глубин Черного озера.
Гости прошли в замок.
Большой зал был украшен с еще большей помпой, чем обычно. Четыре стола ломились от еды, появились дополнительные места для делегаций.
Рин заняла свое место, наблюдая за динамикой.
Французы жались к столам Рейвенкло, выглядя так, словно их заставили сидеть в хлеву. Дурмстранг, во главе с Виктором Крамом и Игорем Каркаровым, оккупировал стол Слизерина. Малфой сиял, как золотой галеон, пытаясь завязать разговор с Крамом.
Ужин прошел в атмосфере международного обмена сплетнями и взглядами. Но главное блюдо подали в конце.
Дамблдор встал. Зал затих.
— Момент, которого мы все ждали, настал, — объявил он. — Турнир Трёх Волшебников официально открыт.
По его знаку Филч внес в зал деревянный ларец, инкрустированный драгоценными камнями (Рин мгновенно оценила их стоимость — не меньше тысячи фунтов только за камни, но огранка была варварской).
Дамблдор коснулся ларца палочкой. Крышка откинулась.
Внутри стоял Кубок.
Грубый, деревянный, ничем не примечательный кубок. Но он был до краев наполнен пляшущим бело-голубым пламенем.
Кубок Огня.
Рин прищурилась, активируя магическое зрение.
«Артефакт класса "Контрактор"», — классифицировала она. — «Он не просто выбирает имена. Он связывает душу участника обязательством».
Это было серьезно. В мире магов Geis (Обет) — это не шутка. Нарушение магического контракта такого уровня ведет к откату, который может лишить магии или жизни.
— Желающие участвовать должны написать свое имя и школу на пергаменте и бросить его в Кубок, — объяснил Дамблдор. — У вас есть двадцать четыре часа. Завтра вечером, в Хэллоуин, кубок выбросит имена чемпионов.
Он сделал паузу, и его лицо стало суровым.
— Но, как вы знаете, в этом году введены ограничения.
Директор спустился с помоста. Он достал палочку и провел ею в воздухе, очерчивая круг вокруг ларца с Кубком.
В воздухе повисла тонкая, золотая линия.
— Возрастная черта, — объявил он. — Никто моложе семнадцати лет не сможет пересечь эту линию.
Рин наблюдала за процессом с профессиональным интересом.
«Барьер-фильтр», — проанализировала она. — «Условие пропуска: хронологический возраст субъекта. Бинарная логика: «да/нет». Просто, надежно, эффективно. Попытка обмануть его зельем старения не сработает, так как барьер считывает временную метку души, а не биологический возраст тела».
Студенты загомонили. Многие, кому не исполнилось семнадцать, выглядели разочарованными. Близнецы Уизли перешептывались с видом заговорщиков.
— И помните, — добавил Дамблдор. — Бросая имя в кубок, вы заключаете магический контракт. Пути назад не будет.
Пир закончился. Студенты разошлись по спальням, но Рин знала: ночь будет долгой.