Гарри подошел к столу преподавателей.
— Ну… в дверь, Гарри, — сказал Дамблдор. Его лицо было непроницаемым, но Рин чувствовала исходящую от него волну тревоги.
Гарри прошел мимо стола учителей. Он выглядел маленьким и одиноким.
Хагрид смотрел на него с ужасом. Макгоннагал поджала губы так, что они превратились в ниточку. Снейп выглядел так, словно его гипотеза о «высокомерии Поттера» наконец-то получила окончательное подтверждение.
Гарри открыл дверь и скрылся в комнате чемпионов.
Дамблдор повернулся к учителям.
— Прошу прощения, — сказал он, обращаясь к залу, но глядя на коллег. — Директора… Бартемиус… Людо… Аластор… идемте.
Каркаров и мадам Максим, возмущенные до глубины души, вскочили со своих мест. Крауч-старший (который присутствовал как организатор) выглядел бледным и больным. Бэгман — растерянным, но странно взволнованным.
— Профессор Макгоннагал, профессор Снейп… и профессор Тосака, — добавил Дамблдор. — Прошу вас последовать за нами. Нам понадобится… экспертное мнение.
Рин встала.
Она ожидала этого.
— С удовольствием, — холодно ответила она.
Она двинулась следом за процессией возмущенных волшебников.
Комната, примыкающая к Большому залу, была небольшой, заставленной портретами ведьм и волшебников, которые в данный момент с нескрываемым любопытством взирали на собравшихся внизу людей. Тосака Рин вошла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь, отсекая шум взволнованной толпы студентов.
Как преподаватель Защиты от Темных Искусств, она имела полное право — и даже обязанность — присутствовать при разборе инцидента, связанного с потенциальной угрозой жизни ученика. Кроме того, здесь находился её «инвестиционный проект» — Гарри Поттер, чья безопасность теперь висела на волоске.
Атмосфера в комнате напоминала пороховой погреб за секунду до взрыва. Воздух был спертым, насыщенным эманациями гнева, недоверия и страха.
Седрик Диггори стоял у камина, скрестив руки на груди. Он выглядел озадаченным, но спокойным — качество, которое Рин ценила в этом студенте. Флёр Делакур, отбросившая свою обычную надменность, смотрела на вошедших с тревогой. Виктор Крам, мрачный и замкнутый, держался в тени, наблюдая за происходящим из-под густых бровей.
А в центре комнаты разворачивался дипломатический скандал.
— Это заговор! — гремел Игорь Каркаров. Его лицо, обычно бледное, пошло красными пятнами, а руки сжались в кулаки. — Хогвартс хочет получить преимущество любой ценой! Два чемпиона! Это нарушение всех договоренностей!
Мадам Максим, возвышающаяся над остальными на добрых полметра, поддерживала его своим гулким басом:
— Это возмутительно, Дамблдор! Вы обещали честную игру. А что мы видим? Вы протаскиваете своего любимчика! Мальчик, который не может даже вырастить бороду, будет соревноваться с нашими лучшими студентами?
Людо Бэгмен, сияющий неуместным энтузиазмом, пытался сгладить углы, но его никто не слушал. Барти Крауч-старший стоял у стены, бледный и осунувшийся, словно призрак самого себя.
Дамблдор сохранял спокойствие, но в его глазах не было привычных искорок.
— Я уверяю вас, мадам Максим, Игорь, — произнес он ровным тоном, — я не имею никакого отношения к произошедшему. Я не знаю, как имя Гарри попало в Кубок.
— Лжец! — выплюнул Каркаров. — Вы начертили возрастную линию! Вы контролировали артефакт!
В этот момент из тени выступил Аластор Муди.
Его деревянная нога глухо стукнула по полу. Волшебный глаз бешено вращался, сканируя каждого присутствующего, словно пытаясь найти спрятанное оружие.
— Дело не в преимуществе, Каркаров, — прохрипел он. Его голос звучал как скрежет гравия. — Вы мыслите категориями спорта. А здесь пахнет убийством.
В комнате повисла тишина. Муди умел привлекать внимание.
— Кто-то бросил имя Поттера в Кубок не для того, чтобы он выиграл, — продолжил старый аврор, хромая к центру комнаты. — Кто-то хочет, чтобы он умер.
— Что за бред? — фыркнула мадам Максим.
— Не бред, а тактика! — рявкнул Муди. — Кубок Огня — это мощнейший магический объект. Чтобы обмануть его, чтобы заставить его забыть, что в турнире участвуют всего три школы, и принять четвертое имя… для этого нужно наложить Confundus невероятной мощности.
Рин, стоявшая у двери, прищурилась.
Она слушала Муди, и её память услужливо подбрасывала картинку прошлой ночи.
Темный вестибюль. Тишина. Хромающая фигура, подходящая к Кубку. Сложные пассы палочкой. Шепот.