После краткого инструктажа собрание начало расходиться. Каркаров и мадам Максим ушли, громко возмущаясь и обещая написать жалобы во все инстанции. Студенты отправились в свои спальни.
Рин задержалась.
Она смотрела на Муди, который стоял у камина и пил из своей фляжки. Он выглядел довольным. Его теория подтвердилась, его паранойя получила подпитку.
«Ты доволен, ублюдок», — подумала она. — «Ты сыграл свою партию. Но ты не учел одного. Я видела тебя».
Поздним вечером, когда замок погрузился в сон, Рин поднялась в кабинет директора.
Горгулья отпрыгнула при виде неё, даже не спросив пароля — Дамблдор ждал её.
Директор сидел за своим столом, при свете одной свечи. Он выглядел уставшим. Фоукс тихо курлыкал на жердочке, пытаясь успокоить хозяина.
— Входите, Рин, — сказал Дамблдор, не поднимая головы. — Я ждал вас.
Рин вошла и закрыла дверь. Она не села. Она осталась стоять посреди комнаты.
— Директор, — начала она без предисловий. — Мы должны поговорить о Муди.
Дамблдор поднял на неё взгляд.
— Об Аласторе? Что с ним не так?
— Всё, — ответила Рин. — Его поведение. Его методы. И то, что он оказался первым, кто выдвинул теорию о темном маге, бросившем имя. Обычно тот, кто первым кричит «пожар», и держит в кармане спички.
Она сделала шаг к столу.
— Я наблюдала за ним. Он странный. Его аура… она искажена.
— Аластор — больной человек, Рин, — мягко возразил Дамблдор. — Он пережил много битв.
— Я видела его ночью, — сказала Рин. — В Хэллоуин. Он был в вестибюле. У Кубка.
Лицо Дамблдора не изменилось.
— Я знаю, — спокойно ответил он.
Рин замерла.
— Вы… знаете?
— Я лично попросил Аластора проверить защиту Кубка, — пояснил директор. — Я опасался вмешательства. Я дал ему разрешение осмотреть барьер и наложить дополнительные сигнальные чары, если он сочтет это нужным. Он действовал по моему приказу.
Рин почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Алиби. Железное, непробиваемое алиби. Он был там легально. Он делал пассы палочкой легально. Он мог делать что угодно, прикрываясь приказом директора.
— Но он… — Рин попыталась найти аргумент. — Он мог использовать это разрешение, чтобы бросить имя!
— Мог, — согласился Дамблдор. — Но зачем? Аластор — мой старый друг. Он посвятил жизнь борьбе с Темными Искусствами. Он ненавидит Пожирателей Смерти. Зачем ему подставлять Гарри?
— Чтобы убить его на Турнире.
— Если бы Аластор хотел убить Гарри, он бы нашел способ проще, — покачал головой старик. — Нет, Рин. Я доверяю Аластору Муди. Его методы могут быть… эксцентричными, но его верность не подлежит сомнению.
Рин сжала кулаки.
Это была стена. Стена доверия, которую выстроил Дамблдор. Он был великим магом, но его вера в людей иногда граничила со слепотой.
Обвинять его сейчас — значит обвинять Дамблдора в ошибке.
Рин глубоко вздохнула и разжала кулаки.
— Хорошо, — сказала она. — Вы доверяете ему. Но я — нет.
Она выпрямилась.
— Я буду приглядывать за ним, директор. Я буду следить за каждым его шагом. И если я найду доказательства… если я найду что-то, что нельзя объяснить «проверкой защиты»… я приду к вам еще раз. И тогда мы поговорим по-другому.
Дамблдор снял очки и потер переносицу.
— Я не могу запретить вам быть бдительной, Рин. В конце концов, это ваша работа.
Он посмотрел на неё усталым, но проницательным взглядом.
— Уверен, это не тот случай. Аластор на нашей стороне. Но кто-то всё же обманул Кубок. Кто-то проник в замок, или уже находился здесь, скрываясь под маской добропорядочного волшебника.
Он вздохнул.
— Попробуйте его отыскать, профессор Тосака. Ваше чутье, ваш взгляд со стороны… они часто видят лучше, чем у нас всех вместе взятых. Мы слишком привыкли к этому миру. Мы не замечаем некоторых вещей. Вы — замечаете.
— Я найду его, — пообещала Рин. — Кто бы это ни был.
Она развернулась и пошла к двери.
Ситуация усложнилась. Враг был хитер. Он использовал самого Дамблдора как щит.
«Хорошо», — подумала она. — «Если я не могу атаковать в лоб, я выжду нужный момент».
Рин вышла из кабинета. Горгулья встала на место.
Ноябрь в Хогвартсе выдался холодным не только из-за погоды. Атмосфера в замке промерзла до основания, отравленная ядом подросткового максимализма, зависти и стадного инстинкта. Гарри Поттер, еще вчера бывший героем, в одночасье превратился в объект буллинга. Четвертый чемпион, жулик, выскочка — эти эпитеты прилипли к нему, как грязь.
Тосака Рин наблюдала за этим социальным феноменом с выражением брезгливого интереса антрополога, изучающего дикое племя.