Гарри, скошенный глазами, увидел то, что было внутри. И его желудок сжался в спазме отвращения.
Существо напоминало уродливого, недоразвитого младенца. Но у него была чешуйчатая, зеленоватая кожа, тонкие, паучьи конечности и лицо… лицо, которое будет преследовать Гарри в кошмарах. Плоское, змеиное, с глазами-щелками.
Это был лорд Волдеморт. В той форме, в которой он существовал последние месяцы.
— Опускай, — прошипело существо.
Некромант поднял это тело над котлом.
— Утопить, — прокомментировала Рин без эмоций. — Растворить биологическую оболочку, чтобы высвободить дух и привязать его к новой матрице. Грубо, но действенно.
Прислужник разжал руки. Уродливое тело шлепнулось в кипящее зелье. Жидкость зашипела, поглощая его, и окрасилась в зловещий багровый цвет.
Некромант отступил на шаг. Он поднял свою палочку. Его рука дрожала — то ли от страха, то ли от экстаза.
Начался ритуал.
Голос некроманта, приглушенный маской, зазвучал над кладбищем. Это была не латынь. Это был древний язык, язык мертвых, ритмичный и пугающий.
— Os patris, insciens datum…
Земля под ногами Гарри, у основания могильной плиты, к которой он был прижат, задрожала.
Мрамор треснул. Почва разверзлась.
Из глубины могилы, повинуясь зову черной магии, поднялась тонкая струйка пыли. Это был прах Тома Риддла-старшего. Останки кости, пролежавшей в земле много лет.
Прах, словно живой, проплыл по воздуху и осыпался в котел.
Зелье забурлило. Оно сменило цвет с багрового на ядовито-синий. Пар, поднимающийся от него, стал густым и непроницаемым.
— Реакция некротической связи, — отметила Рин. — Привязка к роду. Заземление духа через генетический материал предков.
Некромант сделал глубокий вдох, собираясь с духом для следующего этапа.
Теперь его голос дрожал сильнее. В нем слышался животный ужас.
— Caro servi, data voluntarie…
Он сунул палочку за пояс и вытащил из складок мантии длинный, изогнутый кинжал. Лезвие серебристо блеснуло.
Гарри смотрел на это, не в силах закрыть глаза. Ангел держал его голову прямо.
Пожиратель вытянул правую руку над котлом. Его левая рука сжимала кинжал.
— Добровольно… — сказал он, словно уговаривая себя.
Рин в своем укрытии поморщилась.
— Сейчас будет грязно, — прошептала она. — Варварство.
В мире магии жертва — это валюта. Но калечить себя ради возрождения трупа посредственного мага? Это фанатизм, граничащий с идиотизмом.
«Почему нельзя использовать кровь?» — с раздражением подумала она. — «Или волосы? Зачем нужна конечность? А, принцип массы. Ему нужна плоть, чтобы создать плоть.»
Слуга замахнулся.
Вжих.
Лезвие опустилось.
Звука удара по кости не было слышно за шипением котла, но крик, который вырвался из горла Пожирателя Смерти, разорвал тишину.
Это был вопль агонии.
Кисть правой руки отделилась от запястья и упала в кипящее зелье с влажным всплеском.
Кровь хлынула фонтаном из обрубка.
Слуга, шатаясь, упал на колени, прижимая культю к груди. Он выл, раскачиваясь из стороны в сторону.
«Омерзительно», — констатировала Рин, наблюдая, как зелье в котле становится огненно-красным. — «Никакой анестезии. Никакого жгута. Он истечет кровью через пять минут, если не прижжет рану. Дилетанты».
Гарри зажмурился. Увиденное было слишком даже для него. Он чувствовал, как тошнота подступает к горлу.
Некромант, скуля и всхлипывая, с трудом поднялся на ноги. Фанатизм гнал его вперед. Он должен был закончить ритуал. Он должен был вернуть своего Лорда.
Он подошел к Поттеру.
В его здоровой руке всё еще был зажат кинжал.
Некромант приблизился к мальчику. Его дыхание, сбитое и хриплое, вырывалось из-под маски облачками пара.
Гарри открыл глаза. Он увидел приближающееся лицо в маске, увидел кинжал.
— Sanguis inimici… — прохрипел он, и его голос дрожал от боли и фанатичного экстаза.
Кинжал опустился.
Это не был аккуратный медицинский надрез. Это было грубое, рвущее движение. Острие вошло в предплечье правой руки Гарри, распарывая рукав мантии и кожу под ним.
Гарри закричал.
Крик был рефлекторным, полным боли и отчаяния. Он дернулся всем телом, пытаясь вырваться, оттолкнуть мучителя, ударить его ногами. Но каменный ангел, оживленный темной магией, держал его мертвой хваткой. Гранитные руки сжимали грудь, не давая даже вдохнуть полной грудью, а холодная коса у шеи служила ограничителем подвижности.
— Insciens datum! — закончил формулу некромант.
Он подставил под рану стеклянный фиал. Густая, темная кровь заструилась по бледной коже руки, капая в емкость.