С другой стороны зала донеслись высокие, взволнованные голоса. Группа женщин теперь активно жестикулировала.
— …мой внук получил письмо из Хогвартса! Представляете? Мы уже думали, что он сквиб, а тут сова прилетела!
— Хогвартс… — протянула другая ведьма с ностальгией. — Лучшие годы. Дамблдор, конечно, тот еще чудак, но школа держится.
«Хогвартс».
Звучало как название сорта свинины. Но контекст был очевиден. Школа. Образовательное учреждение.
Рин проанализировала услышанное. Централизованная система образования. Письма, доставляемые фамильярами или птицами (совами? серьезно?). Это означало, что передача знаний здесь не ограничивалась семейными линиями, индивидуальным ученичеством и платными закрытыми лекциями, как это было принято в благородных домах магов. Здесь существовала массовая школа. Фабрика магов.
Это пугало и интриговало одновременно. Массовое образование неизбежно ведет к снижению качества, но создает единый культурный код и стандарты.
Разговор за соседним столиком сменил тему.
— Надо бы заскочить в Косой переулок, — сказал молодой маг, допивая эль. — Жене нужна новая мантия, да и ингредиенты для зелий заканчиваются.
— В Косой? — переспросил толстяк. — Ну, удачи. Там сейчас не протолкнуться из-за школьных каникул. Гринготтс, наверное, в осаде.
«Косой переулок».
Рин сделала очередной глоток чая, скрывая за чашкой блеск в глазах. Вот оно. Название локации. Место торговли. Рынок.
Если «Дырявый Котел» был шлюзом, то Косой переулок был тем самым местом, куда этот шлюз вел. Место, где ведется местная торговля.
Логическая цепочка выстроилась мгновенно. Ей нужно в Косой переулок. Там есть ресурсы. Там есть информация. Там она сможет понять, как функционирует экономика магии этого мира.
В этот момент входная дверь паба снова открылась, впуская внутрь сквозняк и новую порцию посетителей.
Рин напряглась, ожидая увидеть очередного чудака в мантии, но вошла целая семья. Мужчина, женщина и двое детей — мальчик и девочка, на вид лет десяти-двенадцати.
Это зрелище заставило Рин едва заметно поперхнуться.
Дети. В баре.
В её мире, где магия — это смертельная опасность, где каждый ритуал может стоить жизни, а каждая мастерская — это потенциальная ловушка, приводить детей в место концентрации взрослых магов было бы верхом безответственности. Дети — это будущее рода, драгоценный сосуд для передачи магического герба. Их прячут, их обучают в закрытых поместьях, их защищают до момента инициации.
Здесь же всё выглядело как семейный поход в зоопарк.
Родители весело болтали, дети с любопытством оглядывались по сторонам, разглядывая закопченный потолок и странных посетителей. Никто не выглядел настороженным. Никто не сканировал пространство на предмет проклятий.
— Идемте, дети, нам нужно к стене, — сказал отец семейства, подталкивая отпрысков вглубь зала.
Они направились к двери в задней части помещения, рядом с барной стойкой. Том, бармен, лишь приветственно кивнул им, не отрываясь от протирания стаканов.
Рин проводила их взглядом. Они вышли через заднюю дверь.
Это было подтверждением. Поток людей был направлен туда. Задний двор был входом в закрытую зону.
Она продолжила наблюдение, отмечая детали, которые раньше ускользали от внимания.
Атмосфера в «Дырявом Котле» была… расслабленной. Слишком расслабленной для сборища магов. Здесь не было параноидальной напряженности. Здесь никто не скрывал свою суть.
Человек у камина лениво листал книгу, страницы которой переворачивались сами собой.
Они колдовали открыто. Они обсуждали магические проблемы вслух, не используя шифров, не накладывая барьеров от подслушивания.
«Беспечность», — оценила Рин. — «Или абсолютная уверенность в безопасности».
Это означало одно: секретность здесь поддерживается только от внешнего мира. Внутри этого анклава, за барьером отвода глаз, правила игры менялись. Здесь магия была не тайным искусством избранных, а бытовой обыденностью. Утилитой. Инструментом, доступным каждому, у кого есть эта деревянная палочка.
Это было культурным шоком. Рин привыкла к тому, что магия — это элитарность. Это бремя и привилегия. Здесь же она казалась общедоступной услугой, вроде электричества или водопровода.
«Если они так открыты, значит, они слабы», — подумала она цинично. — «Истинная мистерия умирает, когда становится общеизвестной. Если они разменяли глубину познания на удобство бытовых чар, то как маги они деградировали».