Он дрожал. Крупная, неудержимая дрожь била всё его тело. Зубы стучали.
В поле его зрения появилась знакомая пара ботильонов.
Абсолютно чистые. Ни капли грязи, ни брызг крови.
Гарри медленно, с усилием поднял голову.
Над ним стояла Тосака Рин.
Её красный плащ был безупречным. Волосы, слегка растрепанные ветром, уже легли в идеальную прическу. На лице не было ни следа усталости или ужаса. Только спокойствие и легкое, едва уловимое выражение скуки.
Она выглядела как богиня войны, спустившаяся на поле битвы, чтобы оценить результаты жатвы. Или как демон, для которого человеческие жизни — лишь цифры в уравнении.
Контраст между ней — чистой, сильной, уверенной — и адом, который она устроила вокруг, был чудовищным.
— Вставай, Чемпион, — произнесла она. Её голос был ровным, будничным, словно она будила его на урок. — Шоу закончилось.
Гарри смотрел на неё снизу вверх. В его зеленых глазах читался первобытный страх. Он боялся её. Боялся больше, чем Волдеморта. Волдеморт был злом, но злом понятным, истеричным. Тосака была силой природы.
— Вы… — прошептал он, и его голос сорвался. — Вы… убили их всех…
Он обвел дрожащей рукой пространство вокруг.
— Вы их уничтожили…
— Они пришли убивать, — просто ответила Рин. В её тоне не было оправдания. Только констатация факта.
Она пожала плечами.
— Это самооборона, Поттер. Если ты не уничтожаешь угрозу, угроза уничтожает тебя. Таков закон выживания.
Она наклонилась к нему и протянула руку.
— Вставай. Сидеть в грязи — мерзко.
Гарри не принял её руку. Он попытался подняться сам, но поскользнулся и снова упал на одно колено, зашипев от боли.
Рин нахмурилась. Её взгляд, до этого сканировавший периметр, сфокусировался на мальчике.
— Повреждения? — спросила она.
Её глаза сузились.
Она увидела это сразу.
Правая рука Поттера. Рукав мантии был разрезан, ткань пропиталась кровью, которая уже начала запекаться, образуя темную корку. Глубокий, рваный порез на предплечье. След от ритуального кинжала некроманта.
— Вижу, тебя здорово потрепали, — прокомментировала она, присаживаясь рядом с ним на корточки.
Она бесцеремонно взяла его за руку, разворачивая её к свету.
— Грубая работа. Задеты мышечные волокна, поврежден капиллярный слой. Есть риск сепсиса из-за нестерильности кинжала некроманта.
Гарри дернулся, пытаясь вырвать руку, но хватка Рин была железной.
— Не дергайся, — приказала она. — Будет больно, если ты продолжишь сопротивляться.
Её теплая ладонь легла прямо на рану.
Гарри вздрогнул. Он ожидал жжения, боли, чего угодно. Но вместо этого он почувствовал странное, вибрирующее тепло.
Рин закрыла глаза.
— Heilung: Geweberegeneration (Исцеление: Регенерация тканей), — зашептала она.
Гарри с ужасом и восхищением смотрел, как под её пальцами края раны начинают шевелиться. Кровь остановилась. Плоть, словно живая глина, потянулась друг к другу, срастаясь на глазах.
Он поднял на неё глаза. В его взгляде всё еще был страх, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Привычка. Привычка к тому, что в этом мире за всё нужно платить.
— Это… — спросил он тихо, — это тоже платно?
Рин открыла один глаз и посмотрела на него с выражением искреннего недоумения. Затем она фыркнула.
— Нет, идиот, — сказала она. — Это вопрос престижа школы.
Она убрала руку. На месте глубокого пореза осталась лишь тонкая, розовая полоска новой кожи, которая исчезнет через пару дней.
— Ты — Чемпион Хогвартса, — пояснила она, вытирая руку платком, который тут же сожгла магией. — Ты только что выиграл (технически) Турнир. Ты стоишь на поле боя, усеянном трупами твоих врагов.
Она взяла его за подбородок и повернула его лицо к свету, осматривая синяк на скуле и ссадину на лбу.
— Негоже победителю выглядеть как жертва, — добавила она наставительно. — Если ты выйдешь к прессе и судьям, выглядя как побитая собака, это будет позором для школы. И для меня, как твоего инструктора.
Её взгляд, всё ещё работающий в режиме расширенного спектрального анализа, сместился выше. К лицу мальчика. К той самой знаменитой отметине, которая делала его иконой для одних и мишенью для других.
Шрам в виде молнии.
Сейчас он выглядел отвратительно. Это был не старый, побелевший рубец. Ткань вокруг него была воспалена, налита багровой кровью. Сама молния казалась черной трещиной, пульсирующей в такт с сердцебиением мальчика. От шрама исходил жар, ощутимый даже на расстоянии нескольких сантиметров.