Он выглядел загнанным зверем. Его лицо было искажено яростью, волшебный глаз вращался так быстро, что превратился в размытое пятно. Он тяжело дышал, в его руке не было мистического кода.
Дамблдор, Рин и Флитвик подошли к группе.
— Получил Expelliarmus раньше, чем успел дернуться, — с мстительным удовлетворением прокомментировал Снейп, не сводя глаз с противника. — Похоже, «постоянная бдительность» дала сбой, Аластор.
— Вы совершаете ошибку! — прохрипел Муди.
— Альбус! — воскликнул Муди, увидев директора. — Скажи им! Эти идиоты…
— Достаточно, — голос Дамблдора был тихим, но он ударил по ушам сильнее крика. — Игра окончена. Мы знаем.
Муди замер. Его нормальный глаз сузился, а волшебный застыл, уставившись на Дамблдора.
Он попытался рывком уйти в сторону, возможно, надеясь на физическую силу или спрятанный артефакт, но он был окружен пятью сильнейшими магами школы. Без палочки, без поддержки, загнанный в угол.
Время действия Оборотного зелья, которое он пил каждый час, истекло.
Лицо Муди начало оплывать, словно воск под феном. Шрамы, рытвины, грубая кожа — всё это начало разглаживаться, исчезать, втягиваться внутрь. Форма черепа менялась.
Но самым гротескным было то, что происходило с его протезами.
Тело, возвращающееся к своему истинному облику, отторгало чужеродные элементы.
Деревянная нога, пригнанная к культе старого аврора, вдруг оказалась слишком длинной, а затем просто отвалилась, так как настоящая нога начала расти, удлиняясь, возвращая плоть и кость на место.
Волшебный глаз, который сидел в глубокой глазнице Муди, был выдавлен наружу восстанавливающимся глазным яблоком.
Чпок.
Артефакт выпал из глазницы и покатился по каменным плитам, продолжая вращаться и смотреть на всех с пола.
Зрелище было отвратительным. Трансформация человека — это всегда нарушение биологических норм, но когда она происходит так быстро и с отторжением частей тела…
Рин поморщилась.
Через минуту перед ними на полу, в мантии, которая стала ему велика, лежал человек.
Это был молодой мужчина. Бледная кожа, соломенные волосы, веснушки. И безумный, фанатичный блеск в глазах.
Барти Крауч-младший.
Он лежал на полу, тяжело дыша, и смотрел на них снизу вверх.
И вдруг он засмеялся.
Смех был высоким, ломаным, истеричным.
— Где он? — спросил он сквозь смех. — Где Темный Лорд? Он пришел? Он победил? Вы все… вы все покойники! Когда он найдет меня… он наградит меня! Я — его самый верный слуга! Я вернул его!
Снейп смотрел на него с выражением глубочайшего презрения. Макгоннагал прижала руку к рту. Дамблдор выглядел печальным.
Рин сделала шаг вперед.
Она посмотрела на Барти сверху вниз, как на сломанный механизм.
— Твой Лорд, — произнесла она четко, разрушая его иллюзии, — теперь коврик для ног. Или пресс-папье. Зависит от того, как Министерство решит использовать этот янтарный кирпич.
Смех Барти оборвался.
— Что? — прошептал он. — Ты лжешь…
— Он попал в ловушку, — продолжила Рин безжалостно. — Он больше не сможет колдовать. Его слуги мертвы. А сам он запечатан. Его больше нет. Твоя миссия провалилась. Полностью. Окончательно.
Лицо Барти исказилось. Это было лицо человека, у которого отняли смысл существования. Его идол пал. Его жертва была напрасной.
— НЕТ! — закричал он. — НЕВОЗМОЖНО! ОН ВЕЛИКИЙ! ОН БЕССМЕРТНЫЙ! ВЫ ВРЕТЕ! ВРЕТЕ!!!
Он начал биться на полу, пытаясь встать, пытаясь напасть на них голыми руками. Истерика перешла в припадок.
— Silencio, — лениво махнул палочкой Снейп.
Крик оборвался, сменившись беззвучным разеванием рта.
— Хватит спектаклей, — холодно произнес зельевар. — Мне надоел этот шум. И мне нужны ответы.
Он достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью.
— Сыворотка правды, — констатировала Рин. — Veritaserum. Максимальная концентрация, судя по вязкости.
— У меня есть разрешение? — формально спросил Снейп у Дамблдора, уже откупоривая флакон.
— В данных обстоятельствах… — Дамблдор кивнул. — Да. Нам нужно знать, где настоящий Аластор. Время работает против него.
Снейп не стал церемониться. Он схватил Барти за челюсть, сжал её, заставляя открыть рот, влил три капли зелья прямо в глотку и снял заглушку.
Эффект наступил мгновенно.
Взгляд Барти остекленел. Истерика ушла, сменившись апатичным, кукольным выражением. Химия подавила волю, оставив только рефлекс отвечать на вопросы.
— Где Аластор Муди? — спросил Дамблдор.