Он проковылял дальше, стуча протезом по камню. Рин проводила его взглядом. Признание от такого параноика стоило немало. Это означало, что в его системе координат «свой-чужой» она перешла из категории «подозрительная иностранка» в категорию «полезный союзник».
Тем временем в Большом зале и гостиных чествовали героя.
Гарри Поттер. Победитель Турнира Трех Волшебников. Мальчик, который выжил (снова). Газеты пестрели его фотографиями, студенты шептались, глядя на него с благоговением. Он принес Хогвартсу кубок и славу.
Но сам «герой» не выглядел счастливым.
Рин видела его в Большом зале. Гарри сидел за столом Гриффиндора, механически пережевывая пищу. Вокруг него царило веселье, Фред и Джордж планировали запуск фейерверков, Рон сиял, греясь в лучах славы друга, но Поттер был отстранен.
В его глазах была пустота.
Он видел смерть. Он видел, как людей разрывает на части магией. Он видел, как воскрес монстр, убивший его родителей, и как этого монстра превратили в жалкий обрубок.
Но главное, что грызло его, — это осознание собственной беспомощности.
Он выжил не потому, что был сильным. Он выжил не потому, что победил. Он выжил, потому что его спасли.
На кладбище он был зрителем. Статистом. Его связали, использовали как ингредиент, а потом, когда началась настоящая битва, он был в стороне, не в силах даже поднять палочку. Всю работу сделали Дамблдор, Флитвик и Тосака.
Для подростка, который привык считать себя спасителем, это был жестокий удар по самолюбию. Реальность показала ему его место.
Учебный год подошел к концу. Рин находилась в своем кабинете, занимаясь привычным делом — оптимизацией пространства перед длительным визитом в Лондон. Книги были рассортированы: библиотечные — в одну стопку, личные — в чемодан с расширенным пространством.
В дверь постучали.
Стук был твердым, решительным. Не робкое царапанье первокурсника и не официальный стук Макгоннагал.
— Alohomora, — лениво махнула она палочкой, снимая запирающие чары.
Дверь открылась.
На пороге стоял Гарри Поттер.
Он изменился. За эти несколько дней после финала он словно повзрослел на несколько лет. Исчезла детская округлость щек, взгляд стал жестче, прямее. Он больше не сутулился. Он стоял прямо, и в его позе читалось напряжение человека, принявшего трудное решение.
Рин окинула его оценивающим взглядом и усмехнулась.
— Снова нужна девушка на бал, Поттер? — спросила она с иронией.
Гарри не улыбнулся. Он прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
— Нет, — твердо ответил он.
Он подошел к столу и остановился напротив Рин.
— Я по вопросу обучения.
Рин отложила книгу в сторону. Её взгляд стал серьезным.
— Я слушаю.
Гарри глубоко вздохнул.
— Я готов инвестировать. Много галеонов.
Рин приподняла бровь.
— Инвестировать во что? В новую метлу? В акции магазина приколов?
— В себя, — отрезал Гарри. — Я хочу, чтобы вы научили меня. Не школьной программе. Не Expelliarmus. Я хочу, чтобы вы научили меня колдовать.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Так, чтобы я мог биться, как на кладбище.
В кабинете повисла тишина. Рин смотрела на него, сканируя не только его ауру, но и психологическое состояние.
Он больше не хотел быть жертвой. Он не хотел быть «катастрофой», которую нужно спасать. Он устал бояться. Устал быть пешкой, которую двигают по доске великие маги. Он видел, что такое настоящая сила, и он хотел эту силу получить.
Рин видела перед собой пустой сосуд. Сосуд с огромным потенциалом, с бездонным кошельком.
Она не сдержалась и рассмеялась.
— «Как на кладбище»? — переспросила она. — Поттер, ты самонадеян. То, что я делала там — это результат пятнадцати лет адских тренировок, наследственной магии семьи Тосака и использования ресурсов, которые стоят гораздо дороже, чем твой приз за победу в турнире.
Она покачала головой.
— «Как на кладбище» у тебя и через двадцать лет не выйдет. Ты не можешь просто купить мою технику, как покупаешь шоколадных лягушек.
Гарри не отступил. Он не обиделся, не покраснел. Он просто смотрел на неё.
— Тогда научите меня выживать, — сказал он жестко. — И убивать врагов. Если понадобится.
Рин перестала смеяться.
Это было уже серьезно.
Он не просил научить его «защищаться». Он просил научить его «убивать». Моральный компас героя сдвинулся. Идеализм сменился прагматизмом. Он понял, что Expelliarmus не остановит того, кто хочет тебя уничтожить.