Однако этот хаос имел и свои плюсы.
В таком бедламе никто не обращал внимания на одинокую девушку в странной (по их меркам — слишком нормальной) одежде. Её аура, плотно закрытая и контролируемая, делала её «серой» на фоне их разноцветного сияния. Для них она была пустотой. Туристкой.
Это давало свободу маневра.
Рин остановилась у перекрестка, пропуская тележку, груженную какими-то дымящимися котлами.
«Летать на метле», — снова фыркнула она про себя. — «Боже, какой позор».
Лавка алхимика — или, как гордо гласила вывеска, «Аптека Малпеппера» — выглядела именно так, как и должно выглядеть заведение, торгующее сушеными частями тел и сомнительными жидкостями в средневековом гетто. Витрина была завалена пыльными банками, в которых плавало нечто, отдаленно напоминающее внутренние органы мелких млекопитающих, а входная дверь была настолько узкой, что двум людям разойтись в проеме было бы физически невозможно.
Тосака Рин остановилась перед входом, критически оценивая фасад.
Её организм, несмотря на кратковременный отдых и магическое самолечение, всё ещё работал в режиме энергосбережения. Магические цепи гудели тихим, фоновым шумом, требуя подпитки, а физическое тело напоминало о том, что оно не железное. Ей нужен был стимулятор. Не кофеин и не сахар, а что-то, способное воздействовать на метаболизм мага напрямую.
Алхимия семьи Тосака специализировалась на драгоценных камнях, но основы изготовления снадобий входили в обязательный курс обучения любого уважающего себя мага. Рин знала, что искать. Ей нужен был катализатор для ускорения выработки Од или, на худой конец, качественный энергетик, способный заглушить усталость на ближайшие пару часов.
Она толкнула дверь.
Колокольчик над головой звякнул, но звук потонул в плотной, удушливой атмосфере помещения.
Запах ударил в нос с силой физического воздействия. Это был не тот «букет» из паба, где пахло человеческими пороками. Здесь пахло смертью и химическими реакциями. Острый, резкий аромат серы — «тухлых яиц», как сказали бы профаны, — смешивался с пряным, пыльным запахом сушеных трав, плесени и формалина.
Рин поморщилась, но не отступила. Для мага неприятные запахи — это часть работы. Другое дело, что здесь лабораторию не проветривали как минимум месяц.
Она вошла внутрь, стараясь дышать неглубоко.
Помещение было тесным, заставленным стеллажами от пола до потолка. Освещение, как и везде в этом странном мире, оставляло желать лучшего: несколько тусклых масляных ламп, которые скорее коптили, чем светили.
Рин скользнула взглядом по полкам.
Ассортимент впечатлял своей… натуралистичностью. Здесь не было аккуратных пластиковых упаковок с таблетками или стерильных ампул. Здесь были ингредиенты в их первозданном, грубом виде.
Пучки сушеной белладонны, свисающие с потолка, словно гирлянды. Банки с глазами жуков (Рин прищурилась — да, это были именно глаза, расфасованные по размеру). Мешки с порошком из костей. Склянки с кровью, слизью и ядом.
— Отвратительно, — прошептала она, разглядывая банку с надписью «Селезенка летучей мыши».
Современная магия стремилась к экстракции, к выделению чистой эссенции. Использовать сырые органы было неэффективно. Это добавляло в ритуал слишком много лишних переменных, «грязи», которая снижала точность заклинания. Но местные маги, похоже, не заботились о чистоте формул. Они варили суп из летучей мыши, а не создавали лекарства.
Тем не менее, среди этого хаоса должны были быть и готовые продукты.
Рин прошла вглубь лавки, к прилавку, за которым, в полумраке, возился с весами торговец. Это был мужчина неопределенного возраста, с сальными волосами и в мантии, покрытой пятнами от реактивов. Он что-то бормотал себе под нос, отвешивая на весах порцию черного порошка.
Рин решила не отвлекать его сразу. Её внимание привлек стеллаж с готовыми зельями. Флаконы разного размера и формы, заткнутые пробковыми затычками. Никаких этикеток с составом, сроком годности или противопоказаниями. Только рукописные ярлыки с названиями, которые звучали как названия коктейлей в баре для сумасшедших.
«Бодроперцовое зелье».
«Умиротворяющий бальзам».
«Кровевосстанавливающее».
Рин взяла один из флаконов с красноватой жидкостью. «Зелье пробуждения». Она взболтала его, наблюдая за вязкостью. Жидкость была мутной, с осадком на дне.
Она принюхалась к пробке. Запах был резким, перечным, с нотками имбиря и чего-то металлического. Это было то, что нужно. Грубый, мощный стимулятор, который ударит по нервной системе и заставит организм работать на износ, игнорируя усталость. Не изящное решение, но в полевых условиях сошло бы и это.