«Подойдет», — решила она.
Она взяла флакон и направилась к кассе.
Торговец наконец заметил её присутствие. Он поднял голову, окинув её быстрым, оценивающим взглядом. Его глаза задержались на её одежде — слишком чистой, слишком современной, слишком маггловской. В его взгляде мелькнуло пренебрежение, смешанное со скукой. Очередной турист или грязнокровка, зашедший не туда.
— Пять сиклей, — бросил он, даже не поздоровавшись.
Рин поставила флакон на прилавок. Её лицо оставалось бесстрастным.
Она сунула руку в карман и извлекла сложенную купюру. Двадцать фунтов стерлингов.
— У меня нет мелочи, — произнесла она ровным тоном. — Сдачу можете оставить себе.
Она положила банкноту на деревянный прилавок, рядом с флаконом.
Реакция торговца была предсказуемой, но от этого не менее раздражающей.
Он посмотрел на деньги так, словно Рин положила перед ним дохлую крысу. Брезгливость, недоумение и откровенное презрение исказили его лицо. Он даже не прикоснулся к бумажке, словно боялся заразиться чем-то через контакт.
— Здесь не Соединенное Королевство, девушка, — отрезал аптекарь. — Здесь Косой переулок. Мы не принимаем маггловские бумажки.
Он произнес слово «бумажки» с таким пренебрежением, словно речь шла о фантиках от конфет. Он постучал грязным ногтем по прилавку, выкладывая монеты.
— Золотые галеоны, серебряные сикли, бронзовые кнаты. Вот деньги. Настоящие, весомые. А эту макулатуру оставь себе.
Рин сжала кулаки.
— Вы хотите сказать, — медленно произнесла она, — что ваша экономика базируется исключительно на драгоценных металлах? Без фиатных денег?
Торговец посмотрел на неё как на умалишенную. Половину слов он, очевидно, просто не понял.
— Семнадцать сиклей в галеоне, двадцать девять кнатов в сикле, — протараторил он заученную с детства формулу, словно объясняя прописные истины. — Это просто. Если у тебя нет монет — иди в Гринготтс. Гоблины меняют твою бумагу. Они любят золото, им все равно, откуда оно берется. А здесь — только магический металл.
Семнадцать. Двадцать девять.
Рин почувствовала, как у неё дергается глаз.
Простые числа. Они использовали простые числа для денежной системы. Не десятичную систему, не двенадцатеричную, а семнадцать и двадцать девять.
— Это… — она запнулась, пытаясь подобрать слово, которое не было бы нецензурным. — Это арифметическое варварство. Как вы вообще ведете подсчеты? Как вы вычисляете проценты?
— В уме, — огрызнулся торговец. — Или ты думаешь, мы тут совсем тупые? Если хочешь зелье — неси сикли. Нет сиклей — проваливай. У меня очередь.
Очереди не было. В лавке, кроме них, находилась только старая ведьма, выбирающая пиявок в углу. Но посыл был ясен.
Рин медленно убрала купюру обратно в карман.
— Гринготтс, — повторила она. — Белое здание в конце улицы?
— Да, — буркнул торговец, уже потеряв к ней интерес. — Иди туда. Если гоблины тебя не съедят, поменяешь свои фантики.
Рин выпрямилась. Её взгляд был полон ледяного презрения.
Она развернулась к выходу.
— Проветрите помещение, — бросила она через плечо. — У вас здесь пахнет, как в склепе, в котором кто-то умер дважды.
Она вышла из лавки, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось.
Свежий (относительно) воздух Косого переулка показался ей стерильной средой после вони «аптеки». Рин глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы.
Раздражение бурлило в ней, как кислота.
Её деньги — две тысячи фунтов, неплохая сумма для обычного человека — здесь не стоили ничего. Они были просто бумагой. Пока она не доберется до банка, она нищая. Она не может купить ни еды, ни зелий, ни информации.
Это было унизительно.
— Семнадцать и двадцать девять, — прошептала она, шагая по брусчатке. — Кто придумал эту систему? Математический садист?
Это означало, что любые вычисления в уме превращаются в пытку. Сложение цен, расчет сдачи — всё это требовало постоянной конвертации в неудобные величины. Это замедляло торговлю. Это усложняло бухгалтерию. Это было неэффективно.
«Зато это объясняет, почему они так гордятся тем, что считают в уме», — подумала Рин, — «Если ты можешь быстро поделить 493 кната на 29, ты, наверное, чувствуешь себя гением. Хотя на самом деле ты просто тратишь вычислительные ресурсы мозга на бесполезную ерунду».