Галеоны.
— Курс на сегодня, — произнес гоблин, сверяясь с таблицей, висящей на стене позади него, — составляет четыре фунта девяносто семь пенсов за один галеон. Округлим до пяти для удобства счета, учитывая комиссию за малый объем.
Рин моргнула. Её мозг, привыкший к сложным вычислениям, завис на секунду, пытаясь обработать эту информацию.
Пять фунтов за галеон.
Она посмотрела на монету на весах. Если это чистое золото, то её вес составлял не меньше унции. Возможно, полторы. В мире магглов, в 1993 году, цена тройской унции золота колебалась в районе трехсот пятидесяти — четырехсот долларов.
Пять фунтов. Это меньше десяти долларов.
— Вы шутите, — вырвалось у неё.
Гоблин посмотрел на неё поверх очков. В его глазах мелькнула искра интереса.
— Гринготтс не шутит с курсами, — ответил он сухо. — Это официальный курс обмена, установленный договором с Министерством Магии в 1754 году и скорректированный с учетом инфляции маггловской валюты.
— Но это… — Рин запнулась, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не выдать своего потрясения. — Это экономический абсурд. Золото стоит дороже. Намного дороже.
— Магическое золото стоит столько, сколько за него дают, — философски заметил гоблин. — Оно имеет иной состав. В вашем мире оно не будет иметь цены. В нашем — имеет. Мы не торгуем металлом как сырьем. Мы торгуем валютой. Галеон — это платежное средство, защищенное гоблинской магией от переплавки, копирования и трансмутации. Вы не сможете продать его магглам как лом. Вы можете использовать его только здесь.
Арбитраж.
Слово вспыхнуло в мозгу Рин огненными буквами.
Если бы она могла снять с них магическую защиту (а она, как наследница Тосака, знала толк в разрушении чар), отфильтровать примеси и переплавить в слитки… Прибыль с продажи в обычном Лондоне составила бы тысячи процентов. Это была бы величайшая финансовая афера века. Она на секунду потеряла контроль выражения лица.
Гоблин, словно прочитав её мысли, оскалился.
— Не советую даже думать об этом, мисс, — прошипел он. — Заклятия Гринготтса не ломаются. Попытка повредить монету приведет к тому, что она испарится. Вместе с пальцами того, кто пытается это сделать.
Рин медленно кивнула. Конечно. Гоблины не идиоты. Они контролируют финансовую систему столетиями. У них должны быть меры защиты от инфляции и спекуляций.
Тем не менее, покупательная способность этих денег внутри магического мира была колоссальной. Если курс фиксирован искусственно, это означало, что цены на товары здесь тоже подчиняются своей внутренней логике.
— Пять фунтов за галеон, — повторила она, принимая правила игры. — Пятьсот фунтов. Значит, сто галеонов.
Гоблин кивнул и начал отсчитывать монеты.
Его пальцы двигались с невероятной скоростью. Золотые диски перелетали с чаши весов на мрамор стойки, выстраиваясь в аккуратные столбики по десять штук.
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Звук был гипнотическим. Это был звук чистой, концентрированной власти.
Сто монет. Десять столбиков.
— Ваше золото, — гоблин сдвинул монеты в её сторону одним движением ладони.
Рин протянула руку и взяла одну монету.
Тяжелая.
Неожиданно тяжелая. Золото — плотный металл.
— Благодарю, — сказала она.
И тут возникла проблема, о которой она, в своей стратегической эйфории, забыла подумать.
Логистика.
У неё не было кошелька. У неё не было сумки. У неё не было пространственного кармана или сундука с чарами незримого расширения, о которых она слышала краем уха.
Перед ней лежала куча золота, а у неё были только карманы плаща.
Гоблин, заметив её заминку, не предложил мешочек. Сервис Гринготтса заканчивался там, где заканчивалась транзакция. Тара — проблема клиента.
Она начала сгребать монеты. Золото отправилось в карманы плаща.
Рин чувствовала, как её одежда становится тяжелее, как она начинает слегка тянуть плечи вниз.
Монеты бились друг о друга при каждом движении, издавая характерный звон.
«Иду, звеню, как копилка», — подумала она с раздражением.
Рин выпрямилась. Вес был ощутимым. Это меняло центр тяжести, это ограничивало подвижность. В бою это могло стать фатальным недостатком.
Но вместе с тяжестью пришло и другое чувство.
Удовлетворение.
Это был вес ресурса. Вес возможностей.
Она посмотрела на гоблина. Тот уже вернулся к своему гроссбуху, потеряв к ней всякий интерес. Для него она была лишь строчкой в отчете за день.
— Спасибо за услуги, — произнесла Рин. На этот раз вежливость была искренней. Банк выполнил свою функцию безупречно. Никаких вопросов, никакой бюрократии, только чистая математика.