Если она хочет эффективно взаимодействовать с местной магической средой, ей нужен интерфейс, адаптированный под эту среду. Использование её собственных техник здесь было бы неэффективным, как попытка подключить японский электроприбор к британской розетке без переходника.
К тому же, был и другой аспект.
Маскировка.
Девушка, которая ходит по Косому переулку и колдует с помощью драгоценных камней или ритуального кинжала, привлечет внимание. Девушка с палочкой — это норма. Палочка — это пропуск в общество. Это символ статуса «свой».
Рин решительно оглядела улицу.
Где они берут эти палки? Это не тот товар, который покупают в продуктовом. Это должно быть специализированное место. Мастерская.
Она шла вдоль ряда магазинов, игнорируя витрины с мантиями («Мадам Малкин») и книгами («Флориш и Блоттс»). Ей нужно было оружие.
И она нашла его.
Вывеска была старой, облупившейся, с золотыми буквами, которые давно потускнели. Она висела над входом в узкое, ветхое здание, которое выглядело так, словно его не ремонтировали лет триста.
«Олливандер: Производители волшебных палочек с 382 года до н. э.»
Рин остановилась.
382 год до нашей эры.
Эта дата заставила её уважительно приподнять бровь. Если это правда, то эта лавка существовала еще до основания Римской империи.
Это была Традиция. Настоящая, глубокая Традиция, передающаяся через поколения. В мире магов древность — это синоним качества и силы. Семья, которая занимается одним делом более двух тысяч лет, должна обладать артефактами невероятного уровня.
Витрина была пыльной. За стеклом, на выцветшей фиолетовой подушке, лежала всего одна палочка. Никаких рекламных плакатов, никаких скидок, никаких ярких огней. Только этот одинокий предмет, заявляющий: «Нам не нужна реклама. Вы и так знаете, кто мы».
Это был стиль, который Рин могла оценить. Минимализм уверенности.
Она уже сделала шаг к двери, собираясь войти и потребовать лучший образец их продукции, но что-то заставило её остановиться.
Интуиция? Осторожность? Или просто блеск в соседней витрине?
Рин замерла на полпути.
Спешка — враг качества. Она только что получила деньги. У неё есть время.
Врываться в лавку древнего мастера с наскока, не подготовившись, не изучив контекст — это невежливо. И неразумно. Нужно сначала осмотреться. Понять, что еще предлагает этот рынок. Может быть, здесь есть и другие производители? Конкуренты?
Она перевела взгляд на соседнюю витрину.
Это был магазин магических инструментов. Не палочек, а всего остального. Котлы, весы, телескопы, странные медные приборы с вращающимися сферами.
Рин подошла ближе, приглядываясь к позициям за стеклом.
В центре композиции стоял набор хрустальных флаконов, в которых переливались жидкости всех цветов радуги. «Набор юного зельевара: Экстра-класс», — гласила табличка. Рядом лежали серебряные ножи для нарезки ингредиентов. И, что самое интересное, небольшая латунная астролябия, на которой двигались не только планеты, но и какие-то неизвестные ей символы.
— Любопытно, — пробормотала она.
Местная алхимия. Зельеварение. Астрономия.
Рин чувствовала, как в ней просыпается жадность. Не к деньгам, а к знаниям и возможностям.
Этот мир был отсталым, нелепым и хаотичным. Но он был богат. Богат ресурсами, о которых маги её мира могли только мечтать.
Глава 5
Разведка, проведенная в торговом квартале, дала неутешительные, но предсказуемые результаты. Тосака Рин потратила около часа, методично прочесывая Косой переулок и прилегающие к нему темные закоулки в поисках альтернативных поставщиков. Её логика была проста: монополия всегда ведет к стагнации качества и завышению цен. В нормальной магической экономике должна существовать конкуренция. Если есть «мастер», должны быть и «подмастерья».
Однако реальность этого мира в очередной раз разочаровала её своей линейностью.
Вывод был однозначен: рынок производства палочек, по крайней мере в Лондоне, был монополизирован. Жестко, безальтернативно и, судя по всему, веками.
Рин стояла перед узким, ветхим зданием, которое она приметила в самом начале. Вывеска «Олливандер» с золотыми, облупившимися буквами казалась ей теперь не просто рекламой, а приговором.
«С 382 года до нашей эры», — мысленно повторила она. — «Семейный бизнес, переживший Римскую империю, Темные века и промышленную революцию. Либо они гении маркетинга, либо они держат секрет производства за семью печатями».
Здание выглядело так, словно держалось исключительно на магии. Штукатурка осыпалась, оконные рамы рассохлись. Но за этой ветхостью Рин чувствовала структуру. Это было не запустение бедности. Это было запустение, свойственное местам, где время течет иначе. Где физическая оболочка вторична по отношению к содержанию.