Она не стала использовать заклинание. Она не стала формировать укрепление. Она просто приоткрыла ментальный шлюз, выпуская в инструмент микроскопическую дозу Од. Каплю. Меньше, чем нужно для зажигания спички.
В другой ситуации, с другой палочкой, эта капля, сжатая её плотными, качественными цепями, превратилась бы в ударную волну. Но сакура впитала её, как сухая губка воду.
Рин открыла глаза и сделала легкий, плавный взмах. Изящное движение кистью, описывающее дугу.
С кончика палочки не сорвалось пламя. Не вылетел сноп искр. Вместо этого пространство вокруг инструмента окрасилось в мягкий, пульсирующий розовый цвет. Это была визуализация праны, преобразованной в форму. Она напоминала лепестки сакуры, кружащиеся на ветру, хотя никаких физических объектов в воздухе не было.
Это была иллюзия. Побочный эффект работы ядра кицунэ. Но эта иллюзия была плотной, насыщенной силой.
Рин чувствовала поток. Палочка не сопротивлялась. Она не нагревалась до критических температур. Она работала как идеальный трансформатор, преобразуя её «жесткую» магическую энергию в более мягкую, пластичную форму, пригодную для управления внешней средой.
— Контроль стабилен, — констатировала Рин, наблюдая за тем, как розовое свечение послушно следует за движением её руки, оставляя в воздухе тающий след. — Импеданс минимален. Обратной отдачи нет.
Она прервала подачу энергии. Свечение плавно угасло, растворившись в полумраке магазина. Палочка в её руке осталась теплой, словно живое существо, довольное тем, что его погладили.
Тишина в магазине стала почти осязаемой.
Гаррик Олливандер, который всё это время, кажется, не дышал, шумно, с присвистом выдохнул. Его плечи, напряженные в ожидании катастрофы, опустились.
— Вот, — прошептал он, и в его голосе звучала смесь облегчения и благоговения. — Вот эта подойдет.
Он смотрел на палочку в руках Рин так, словно видел чудо. Или, по крайней мере, успешное завершение эксперимента, начатого его предком почти сто лет назад.
— Я думал, она никогда не найдет хозяина, — признался старик, вытирая лоб платком, который он извлек из кармана мантии. — Слишком экзотичная. Слишком… чужая для нашей традиции. Но вы… вы с ней говорите на одном языке.
— Она не спорит, — сухо заметила Рин, рассматривая инструмент. — Это главное.
Олливандер слабо улыбнулся.
— Сакура и шерсть кицунэ, — повторил он, словно фиксируя факт в летописи Вселенной. — Могущественное сочетание. Но будьте осторожны, мисс. Кицунэ коварны. Эта палочка может быть лояльной, но она не потерпит слабости. И она может… интерпретировать ваши намерения по-своему, если ваш контроль ослабнет.
— Мой контроль не ослабнет, — отрезала Рин.
Она была довольна. Этот кусок дерева действительно был мистическим кодом высокого класса. Грубоватым по сравнению с фамильными реликвиями Тосака, лишенным изящества огранки драгоценных камней, но функциональным и надежным. С этим инструментом она сможет использовать местную, разлитую в воздухе ману, экономя собственные резервы.
Теперь оставалось решить последний вопрос. Самый прозаичный.
— Цена вопроса? — спросила она, опуская палочку, но не выпуская её из рук.
Олливандер встрепенулся. Из мистика и хранителя знаний он мгновенно превратился в торговца. В его серебристых глазах мелькнул калькулятор.
— Ну… — протянул он, оглядывая разгромленный магазин.
Рин проследила за его взглядом. Обугленный стеллаж. Осколки вазы на полу. Дырка в ковре. Следы воды и копоти.
Ущерб был очевиден. В нормальной ситуации любой торговец включил бы стоимость разрушений в итоговый чек, прибавив к этому компенсацию за моральный ущерб и уборку. Рин мысленно прикинула свои финансы. У неё было девяносто галеонов в кошельке. Хватит ли этого, чтобы покрыть расходы на антикварную мебель и редкий инструмент?
— Экземпляр уникальный, — начал Олливандер, вернув взгляд к ней. — Экспериментальный образец. Импортные материалы, доставка из Японии в двадцатые годы стоила прилично. Плюс работа мастера…
Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.
— Сорок галеонов, — наконец озвучил он сумму.
Рин не дрогнула. Сорок галеонов. Двести фунтов стерлингов по текущему курсу.
Обычная палочка, судя по тому, что она слышала, стоила около семи галеонов. Эта была дороже почти в шесть раз.
Грабеж? Возможно. Но за уникальность и совместимость приходится платить. В её мире за индивидуальный мистический код такой проводимости с неё содрали бы в десятки раз больше, да еще и потребовали бы услугу в будущем.