— Мисс… Эдельфельт, верно? — он сверился с книгой. — У вас оплачено еще два дня.
— Обстоятельства изменились, — коротко ответила Рин. — Сдачу оставьте себе.
Лицо мужчины просветлело. Лишние деньги всегда поднимали настроение.
— О, благодарю вас! Надеюсь, вам у нас понравилось?
Рин не ответила. Вместо этого она снова поймала его взгляд. Ей нужно было закрыть этот гештальт. Убрать «хвосты».
Она снова открыла тот самый тонкий канал праны, ведущий к глазам.
— Смотрите на меня, — тихо произнесла она.
Администратор замер, его зрачки расширились, захваченные гипнотическим импульсом.
Ей не нужно было стирать ему память полностью. Это вызвало бы подозрения. Достаточно было просто размыть детали. Сделать её образ нечетким, неважным.
— Я была обычной постоялицей, — внушала она, и её голос вибрировал на частоте, резонирующей с его подсознанием. — Тихой. Незаметной. Вы не помните моего лица. Вы не помните моего голоса. Просто девушка. Иностранка. Она уехала. Ничего особенного. Документы были в порядке. Никаких проблем.
Она вплела в его память ощущение скуки. Скука — лучший камуфляж. Люди не запоминают то, что им скучно. Через день он даже не вспомнит, что у него жила какая-то японка. В книге останется запись «Эдельфельт», но за ней не будет стоять образа.
— Да… — пробормотал он, его веки отяжелели. — Обычная… постоялица. Счастливого пути.
Рин разорвала контакт.
— Прощайте, — сказала она уже обычным голосом.
Она подхватила клетку и вышла на улицу.
Лондон встретил её привычным серым небом и шумом. Рин прошла несколько кварталов, удаляясь от отеля, чтобы сбить возможный след. Затем она остановилась на перекрестке, поставила клетку на асфальт и достала из кармана письмо Дамблдора.
«10:00, деревня Хогсмид, у магазина «Флейты и лютни»».
План был ясен. Время определено.
Оставалась одна маленькая, незначительная деталь.
Рин подняла голову и посмотрела на указатель улицы. «Кенсингтон Хай-стрит».
«Замечательно. Просто великолепно, Тосака. Ты собралась, ты выписалась из отеля, ты загипнотизировала администратора. Ты готова покорять вершины магического образования. Есть только один нюанс», — вспомнила она с сарказмом.
Хогсмид.
Это название звучало в пабе. Это была деревня волшебников. Единственное полностью магическое поселение в Британии, как говорили сплетники.
Но где оно находится?
На картах Британии его не было. Это место, скрытое от глаз магглов, защищенное такими же барьерами, как Косой переулок, а может, и более мощными.
Оно могло быть в Шотландии. В Уэльсе. В Корнуолле. Да хоть на обратной стороне Луны.
Дамблдор назначил встречу, но не приложил карту. Типичная магическая самонадеянность. «Конечно, все знают, где Хогсмид!».
Рин стояла посреди оживленной улицы, с сумкой и клеткой, в которой ворчала сова, и чувствовала себя идиоткой.
«Я не знаю, где находится этот чертов Хогсмид», — признала она.
Ситуация была комичной. Маг, готовая к битве, застряла на старте из-за отсутствия логистики.
Нужно было возвращаться.
Не в отель, конечно. В единственное место, где она могла получить информацию.
Косой переулок.
Рин вздохнула, подхватила свои вещи и направилась в сторону Чаринг-Кросс-Роуд.
Возвращение в «Дырявый Котел» ощущалось как признание поражения. Тосака Рин ненавидела возвращаться.
Она стояла у входа в паб, сжимая ручку сумки с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Клетка с Курьером была прикрыта тканью, но птица внутри всё равно издавала недовольные звуки, чувствуя нервозность хозяйки.
— Успокойся, — шепнула Рин.
Она вошла внутрь. Знакомый запах старого пива и дешевой магии ударил в нос. Том, бармен, был на своем месте, протирая всё тот же (точнее, такой же грязный) стакан.
Рин не пошла к стойке сразу. Ей нужна была информация, но спрашивать напрямую у бармена было рискованно. Том был болтлив, но он был частью системы. Он мог задать встречные вопросы.
Ей нужен был кто-то другой. Кто-то, кто знает всё, но никем не является.
Рин заказала чай и заняла свой любимый столик в тени у стены, поставив багаж рядом, и переключила зрение на магический спектр.
Зал был полон магов. Их ауры светились, переливались, фонили в пространство. Но Рин искала не силу. Она искала её отсутствие.
Ей нужен был сквиб.
В её мире дети магов, родившиеся без магических цепей, были трагедией. Их оставляли на положении слуг, стараясь не афишировать их существование. Это был генетический тупик, ошибка воспроизводства. Но такие люди, выросшие в магической среде, знали о ней всё, при этом оставаясь невидимыми для большинства. Здесь должен был работать тот же принцип.