Неприязнь, исходящая от него, была почти осязаемой. Это была не просто злость вахтера. Это была глубокая, застарелая желчь. Ненависть, которая настаивалась годами, как яд в сосуде.
Рин медленно перевела взгляд с кошки на хозяина. Теперь она смотрела на него иначе. Не как на человека, а как на объект анализа.
Она активировала свое восприятие, сканируя его структуру.
Пустота.
У него не было активных магических цепей. Точнее, они были, но находились в состоянии полной, необратимой атрофии. Рудиментарные остатки, неспособные провести через себя даже каплю праны.
Но при этом его тело было пропитано магией.
Он жил в Хогвартсе, в эпицентре магического фона Британии, годами. Мана проникала в его клетки, оседала в костях, влияла на метаболизм. Он был как губка, брошенная в воду, но не способная эту воду использовать.
Он видел магию. Он чувствовал её. Он жил среди чудес. Но сам он был абсолютно, безнадежно обычным.
«Сквиб», — в уме заключила Рин.
Теперь всё встало на свои места. Это была зависть.
Черная, разъедающая душу зависть калеки, вынужденного жить в замке олимпийских атлетов. Он видел, как волшебники творят то, что ему недоступно. Они машут палочками и меняют реальность. А он может только ходить с кислой миной и звенеть ключами.
«Жалкое зрелище», — подумала Рин, но в её мыслях не было сочувствия. В мире магов слабость — это приговор. Если ты родился без таланта, ты должен либо уйти и найти себя в мире обычных людей, либо смириться и служить. Филч выбрал худший вариант: остаться и мучить себя, пытаясь компенсировать магическую импотенцию административной властью.
Его существование было ошибкой селекции. Генетический мусор, который магическая аристократия обычно прячет подальше. Но здесь, в Хогвартсе, его, похоже, держали из какой-то извращенной жалости или в назидание другим.
— У вас проблемы с восприятием реальности, мистер Филч? — холодно спросила Рин. — Я не студентка, чтобы вы отчитывали меня за чистоту обуви. И, смею заверить, мои туфли чище, чем ваш плащ.
Филч задохнулся от возмущения. Его лицо пошло красными пятнами. Он открыл рот, чтобы выплюнуть очередную порцию яда, но Макгоннагал вмешалась.
— Достаточно, Аргус, — её голос был ледяным. — Закройте ворота. Нам нужно идти.
Она не стала защищать Рин или отчитывать Филча за грубость. Она просто отдала приказ. Как госпожа отдает приказ слуге. Иерархия была восстановлена мгновенно. Маг приказывает, сквиб подчиняется.
Филч злобно зыркнул на Рин, но спорить с заместителем директора не посмел. Он что-то пробурчал себе под нос, развернулся и начал возиться с огромным засовом ворот.
— Идемте, — Макгоннагал кивнула Рин, приглашая следовать за собой.
Они прошли через арку ворот и оказались во внутреннем дворе замка.
Пространство расширилось. Стены замка, сложенные из серого камня, взмывали вверх, закрывая собой небо. Башни, переходы, галереи — всё это нависало над ними, создавая ощущение, что они находятся на дне каменного колодца.
Здесь магический фон стал еще плотнее. Рин чувствовала его давление на кожу. Это была не просто атмосфера; это было дыхание гигантского зверя. Замок жил. Его стены были пронизаны силовыми линиями, которые пульсировали в ритме, заданном веками назад.
«Огромный замкнутый барьер», — отметила Рин, анализируя ощущения. — «Многослойная структура. Защита от физического вторжения, ментальная защита, блокировка пространственных перемещений… Впечатляет. Кто бы ни строил это место, он знал толк в фортификации».
Сзади донесся скрежет металла и глухой удар — Филч закрыл ворота.
Рин обернулась. Смотритель стоял у ворот, глядя им вслед. Его кошка сидела рядом, её хвост нервно дергался. Филч что-то бормотал, его губы шевелились, выплевывая проклятия, которые не имели магической силы, но были насыщены ядом его души.
«Он надеется, что я провалюсь», — поняла Рин. — «Он ненавидит любого нового мага, который приходит сюда. Потому что каждый новый маг — это еще одно напоминание о том, кем он никогда не станет».
Она отвернулась. Тратить время на анализ психологии обслуживающего персонала было неэффективно. У неё была цель.
Макгоннагал уверенно вела её через двор к массивным дубовым дверям главного входа.
— Не обращайте внимания на Аргуса, — произнесла профессор, не сбавляя шага. — У него… сложный характер. Но он предан школе. В своем роде.
— Преданность, основанная на безысходности, — самый надежный вид лояльности, — цинично заметила Рин. — Ему просто некуда идти. В мире магглов он никто, старик без образования и навыков. В мире магов он изгой. Хогвартс для него — единственное место, где он имеет хоть какой-то статус.