Рин закрыла глаза.
Пришло время переключить режим. Из состояния «дипломат» в состояние «маг».
— Schalten, — прошептала она, визуализируя образ в своем сознании.
Курок пистолета взводится. Щелчок.
Это был её ментальный триггер. Механизм самогипноза, позволяющий мгновенно перестроить работу нервной системы и активировать магические цепи.
Боль пришла сразу. Резкая, знакомая, отрезвляющая.
Её главные цепи — сорок основных каналов и тридцать побочных — открылись, жадно впитывая прану. Ощущение было похоже на то, как если бы в вены впрыснули жидкий огонь или ледяную кислоту. Это была плата за силу. Плата за то, чтобы быть чем-то большим, чем человек.
Для обычного мага этот процесс требовал времени и концентрации. Для Рин это было мгновением.
Она открыла глаза.
Теперь мир выглядел иначе. Она видела потоки энергии, пронизывающие зал. Она видела нити управления, тянущиеся к манекенам. Она видела слабые места в кладке стен и структуру пола.
Её тело начало светиться.
Это было не яркое сияние. Это был слабый, едва заметный ореол вокруг кожи, видимый только в полумраке. Избыток праны, вырывающийся наружу.
Рин сделала глубокий вдох.
Воздух Хогвартса, насыщенный древней магией, ворвался в легкие. Это был словно глоток высокооктанового топлива. Её цепи, работающие сейчас в автономном режиме на внутренних резервах, радостно завибрировали, чувствуя богатство внешней среды.
«Фон здесь невероятный», — отметила она краем сознания. — «Регенерация энергии будет ускорена втрое. Можно не экономить».
Она выдохнула, выпуская пар. Концентрация достигла пика.
В её разуме выстроилась схема боя.
Дистанция до первой группы целей — пятнадцать метров. Три деревянных дальнобойных манекена.
Не давать им времени на прицеливание. Не вступать в перестрелку. Сближаться и уничтожать.
Рин слегка согнула колени, смещая центр тяжести вперед. Её поза была идеальной стойкой бегуна на старте.
— Verstarkung, — команда прозвучала внутри её головы, не требуя артикуляции.
Магическая энергия хлынула в ноги. Мышцы уплотнились, сухожилия натянулись, как стальные тросы. Кости голеней и бедер стали прочнее титана. Она изменила саму концепцию своего тела, превратив его в живое оружие.
Макгоннагал наверху, за бронированным стеклом галереи, вероятно, ожидала, что она достанет палочку, встанет в дуэльную стойку и начнет осторожно продвигаться вперед, проверяя путь щитовыми чарами.
Рин усмехнулась.
Эти британские маги забыли, что такое ближний бой. Они забыли, что тело тоже может быть проводником магии.
Она напрягла мышцы ног до предела. Каменные плиты жалобно скрипнули, готовые раскрошиться от давления.
Три. Два. Один.
Старт.
Рин сорвалась с места.
Это был не бег. Это был взрыв кинетической энергии.
Она пересекла красную линию быстрее, чем глаз обычного человека мог бы зафиксировать движение. Воздух хлопнул, рассекаемый её телом. Пол под ногами взорвался облачком каменной пыли.
Для наблюдателя она не бежала. Она летела низко над землей, превратившись в размытое красно-черное пятно.
Первая группа манекенов начала поворачивать головы, их примитивные сенсоры зарегистрировали движение, но их механические рефлексы были безнадежно медленными.
Рин была уже рядом.
Дистанция в пятнадцать метров была преодолена за пол секунды.
Она видела, как кончик «палочки» ближайшего манекена начинает светиться красным — подготовка к атаке. Слишком медленно.
Рин не стала тормозить. Она использовала инерцию своего рывка.
Прыжок. Вращение.
Её нога, укрепленная магией, описала дугу.
Удар.
Голова деревянного манекена разлетелась в щепки. Его тело, сорванное с креплений, отлетело назад, сбивая с ног второго «противника».
Рин приземлилась мягко, на согнутые ноги, гася инерцию, и тут же, не теряя ни мгновения, рванула ко второму.
Резкий удар ногой.
Треск ломающейся древесины. Центр манекена провалился внутрь, механизм, управляющий им, был раздавлен.
Третий манекен, стоящий чуть в стороне, наконец, успел среагировать.
— Impedimenta! — скрипучий, механический голос произнес формулу.
С его палочки сорвался луч замедляющего заклинания.
Рин видела его. Она видела формирование заклинания, видела траекторию полета сгустка бирюзового света. Для её ускоренного восприятия это было так же медленно, как полет брошенного мяча.