Её взгляд снова упал на витрину. В отражении она увидела не просто уставшую девушку. Она увидела проблему, которую нужно решить.
Нужно было исчезнуть. Раствориться.
Рин бросила последний взгляд на оживленную улицу. На этот серый, унылый, но живой поток людей, машин и событий, который тек мимо неё, не замечая, что в его воды упал камень из другого мира.
Она развернулась и двинулась назад.
Тот переулок, в который её выбросило, был отвратителен, но он давал укрытие. Там не было лишних глаз. Там можно было сесть, перевести дух и составить план.
Настоящий план, а не просто реакцию на раздражители.
Рин вошла в переулок, и шум города мгновенно стал тише, отсеченный каменными стенами. Она вернулась к тому месту, где приземлилась.
Она прислонилась спиной к стене, игнорируя холод, проникающий через ткань плаща.
Ситуация:
Местоположение: Лондон, Великобритания.
Время: Ориентировочно 1990–1994 год.
Статус: Нелегал, без ресурсов, без поддержки.
Цель: Выживание. Возвращение.
«Ладно», — подумала она, и на её губах появилась горькая, циничная усмешка. — «В конце концов, я наследница Тосака».
Она закрыла глаза, позволяя темноте переулка укрыть её. Ей нужно было всего несколько минут. Затем она начнет действовать. Эффективно. Безжалостно. Как и подобает магу.
Её медитация, направленная на стабилизацию внутреннего потока праны и успокоение ноющих магических цепей, была грубо прервана. Раздражение, холодное и острое, как игла, укололо её сознание.
К ней приближался человек.
Мужчина. Местный абориген. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света, падавшего с улицы. Широкие плечи, скрытые под потертой кожаной курткой, мешковатые джинсы, тяжелые ботинки. Он двигался с той специфической, развязной уверенностью, которая свойственна хищникам, находящимся на вершине пищевой цепочки в своей маленькой грязной луже.
Рин даже не пошевелилась. Она продолжала стоять, скрестив руки на груди, её дыхание оставалось ровным и незаметным. В мире магов подобная встреча могла означать начало смертельной дуэли, обмен проклятиями или дипломатический этикет перед убийством. Но здесь, в этом отстойнике, всё было куда прозаичнее и пошлее.
Мужчина остановился в паре метров от неё. Он был крупнее Рин, тяжелее и, очевидно, считал, что физическое превосходство и половая принадлежность дают ему право диктовать условия.
— Эй, крошка, — его голос был хриплым, прокуренным, с тем тягучим акцентом кокни, который Рин с трудом разбирала на уроках английского, но который сейчас звучал вполне отчетливо. — Пошли развлечемся.
Он ухмыльнулся. Криво, обнажая ряд желтых, неровных зубов. В этой ухмылке не было ни интеллекта, ни угрозы — только примитивный инстинкт, желание утвердиться за счет того, кто кажется слабее. Он оценивал её: дорогая, хоть и испачканная одежда, иностранная внешность, одиночество в темном переулке. В его примитивной картине мира она была добычей.
Рин медленно выдохнула через нос.
«Угроза: нулевой уровень», — мгновенно выдал вердикт её аналитический ум.
Это было даже не смешно. Это было оскорбительно. Полчаса назад она сражалась с Кастер, магом из эпохи богов, чья магия могла стирать кварталы. Она выжила при прохождении через межпространственный разлом. Она — наследница одной из величайших семей магов Японии. А теперь перед ней стоит этот… кусок биомассы, лишенный даже зачатка магических цепей, и смеет открывать рот.
Она смотрела на него не как на человека, а как на дефект ландшафта. Как на грязное пятно на стене, которое нужно стереть. В его глазах не было ни капли праны, ни намека на магию. Просто мясо, кости и набор базовых инстинктов, управляемых этанолом.
— Ты меня слышишь, куколка? — бандит, видимо, принял её молчание за страх или непонимание языка. Он сделал еще один шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Я говорю, тебе не стоит здесь стоять одной. Папочка покажет тебе, как…
Он протянул руку.
Его грязные пальцы с обломанными ногтями потянулись к её плечу. Он намеревался коснуться её. Намеревался схватить.
Для мага прикосновение — это не просто контакт. Это нарушение границ. Это потенциальный канал для проклятия, для сглаза, для атаки. Позволить кому-то, особенно врагу, коснуться себя — значит проявить непростительную беспечность. А позволить коснуться себя этому существу было равносильно тому, чтобы добровольно искупаться в канализации.
Внутри Рин что-то щелкнуло.
— Verstarkung, — прошептала она одними губами.