Но стол ломился от еды.
Жареная курица, ростбиф, картофельное пюре, овощи, пироги, пудинги. Еда появлялась на золотых тарелках, стоило ей только сесть.
И это было вкусно.
«Домовые эльфы», — вспомнила Рин, отправляя в рот кусочек нежнейшей говядины. — «Невидимая группа обслуги».
Она не видела их. Они работали на кухне, где-то в недрах замка, подчиняясь древним контрактам. Но результат их труда был выше всяких похвал.
И самое главное — это было бесплатно.
Рин отложила вилку и достала блокнот, в котором вела бухгалтерию.
Здесь она получала трехразовое питание ресторанного уровня. Плюс закуски по требованию.
«Экономия», — её глаза сверкнули хищным блеском. — «Чистая прибыль».
Каждый галеон или фунт, который она не тратила на еду, отправлялся в фонд «Стратегического резерва». А стратегический резерв у Тосаки Рин имел вполне конкретную форму.
Драгоценные камни.
Её магия была дорогой. Неприлично дорогой. Каждое серьезное заклинание требовало катализатора. В бою с Кастер она сожгла состояние.
Теперь ей нужно было восстановить арсенал.
Топазы, рубины, сапфиры, изумруды. Ей нужны были они все. И не ювелирного качества (хотя это приветствовалось), а магически емкие.
«Двести галеонов зарплаты», — считала она. — «Минус ноль расходов на проживание. Минус ноль расходов на еду. Остается двести галеонов. Это тысяча фунтов. На эти деньги можно купить…»
Она прикинула цены в Косом переулке и у маггловских ювелиров.
«…примерно пять-шесть камней средней емкости в месяц. Или один камень высшего качества».
Это было мало. Катастрофически мало. Но это было начало. Она найдет способы достать еще денег.
«Эффективность», — продолжила она размышлять в пустом зале, поднимая бокал с тыквенным соком (странный вкус, но привыкнуть можно). — «Это ключевой параметр».
Она доела ужин, чувствуя глубокое удовлетворение. Быт был налажен. Финансы — под контролем.
Время в Хогвартсе не текло. Оно капало. Медленно, вязко, словно густое зелье из котла.
Летние каникулы превратили школу чародейства и волшебства в нечто совершенно иное, нежели тот шумный улей, о котором писали в брошюрах. Без студентов, без суеты преподавателей, без постоянного хлопанья дверей и топота сотен ног замок погрузился в летаргический сон.
Тосака Рин шла по большой галерее, и её шаги разносились гулким эхом, которое затихало где-то под высокими сводами спустя несколько секунд.
Это было странное ощущение. Лиминальность.
Замок казался декорацией к спектаклю, который уже закончился или ещё не начался. Пустые классы с рядами парт, покрытых пылью. Длинные коридоры, уходящие в темноту. Лестницы, которые меняли направление не для того, чтобы доставить кого-то на нужный этаж, а просто по привычке, повинуясь заложенному в них алгоритму движения.
Пространство здесь было растянутым, неестественным. Оно давило на психику своей пустотой. Для обычного человека это место могло показаться пугающим, полным призраков прошлого. Для мага это была идеальная лаборатория. Тишина позволяла слышать то, что обычно заглушается шумом жизни — пульсацию магических потоков в стенах.
Рин наслаждалась этим одиночеством. После хаоса Лондона, после грязи переулков и тесноты дешевых отелей, Хогвартс был раем. Прохладным, каменным, величественным раем.
Однако этот рай не был необитаемым.
В первый же день своего «официального» пребывания в должности (хотя контракт всё еще лежал на столе директора, ожидая подписи), Рин столкнулась с местной фауной. Или, точнее, некрофауной.
Она спускалась по лестнице в подземелья, планируя изучить этот уровень замка подробнее, когда температура воздуха резко упала.
Это был некротический холод. Энтропия. Присутствие смерти.
Рин отреагировала мгновенно. Рефлексы, вбитые годами тренировок, сработали быстрее мысли.
Она отскочила назад, разрывая дистанцию. Правая рука метнулась к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти кинжала Азота. Левая рука поднялась, на кончиках пальцев уже формировался Gandr — сгусток проклятой энергии, готовый к выстрелу.
— Schalten, — прошептала она, активируя магические цепи.
Из стены — прямо сквозь сплошную каменную кладку — выплыла фигура.
Она была жемчужно-белой, полупрозрачной, светящейся в полумраке подземелья мертвенным светом. Человек в старомодном камзоле, с гофрированным воротником и… с головой, которая болталась на лоскуте кожи.