Призрак.
В мире магов появление неупокоенного духа — это ЧП. Призраки — это сгустки ненависти, боли и сожаления. Они опасны. Они высасывают жизнь, они искажают реальность. Встреча с призраком обычно означает бой на уничтожение.
Рин напряглась, готовая выстрелить.
— Добрый вечер, мисс, — произнес призрак.
Голос был глухим, словно доносился из бочки, но вежливым. Абсолютно дружелюбным.
Рин замерла. Заряд Гандра на её пальце погас, не успев сорваться.
— Что?.. — выдохнула она.
— Прошу прощения, если напугал, — продолжил призрак, изящно (насколько это возможно с полуотрубленной головой) поклонившись. — Сэр Николас де Мимси-Порпингтон, к вашим услугам. Вы, должно быть, новый профессор? Редко кто забредает сюда летом.
Рин медленно опустила руку. Её аналитический ум лихорадочно обрабатывал данные.
Агрессии нет. Жажды жизни нет. Искажения пространства минимальны.
Она посмотрела на него магическим зрением.
Это был не злой дух. Это не была героическая душа. Это было… эхо.
Просто отпечаток личности, сохраненный в эфире благодаря высокой плотности маны в замке. Он не был полноценным существом. У него не было источника энергии. Он существовал за счет фона самого Хогвартса. Паразит? Нет, скорее, симбионт. Или просто «мебель».
— Вы… разумны? — спросила она, все еще не убирая руку с кинжала.
— Я мыслю, следовательно, я существую, — философски заметил Почти Безголовый Ник. — Хотя в моем случае существование — понятие относительное. Вы не подскажете, который час? Кровавый Барон обещал партию в призрачный кегельбан, а я, кажется, опаздываю.
Рин выдохнула. Адреналин отступил, сменившись разочарованием и легким презрением.
Это было не опасно. Это было скучно.
— Три часа дня, — ответила она сухо.
— Премного благодарен!
Призрак проплыл сквозь противоположную стену, оставив после себя лишь легкий шлейф холода.
Рин постояла еще минуту, глядя на стену.
«Бесполезно», — мысленно резюмировала она. — «Это просто "запись" человека. Архив данных с имитацией личности. Никакой магической ценности. Никакой угрозы. Просто летающая голограмма, которая занимает место и создает сквозняки».
В последующие дни она встретила еще несколько привидений. Толстый Монах, Серая Дама… Все они были одинаковы. Болтливые, зацикленные на своем прошлом, абсолютно безвредные. Местные маги даже не пытались их изгнать или использовать. Они просто жили с ними, как живут с тараканами, которых лень травить.
Единственным живым существом, которое регулярно попадалось ей на глаза (кроме портретов, которые тоже были всего лишь кусками холста с наложенной матрицей поведения), был Аргус Филч.
Сквиб.
Рин встречала его в коридорах, когда он проверял замки на дверях. Он всегда был с кошкой. И он всегда смотрел на неё.
Это был не взгляд любопытства. Это был взгляд цербера, который чует чужака, но не имеет команды "фас". Он сверлил её спину своими водянистыми глазами, бормоча что-то себе под нос.
Он знал, что она маг. Он чувствовал её силу — не так, как чувствуют маги, а как калека чувствует здорового человека. Инстинктивно. И он ненавидел её за это.
Но он не трогал её.
Макгоннагал, очевидно, провела с ним воспитательную беседу. Или он просто понимал иерархию. Профессор — это власть. Сквиб — это обслуга.
Рин игнорировала его. Для неё он был частью замка. Как скрипучая половица или сквозняк. Неприятно, но неизбежно.
Оставалось самое интересное. Исследование.
Хогвартс был не просто зданием. Это был лабиринт, созданный четырьмя величайшими магами своего времени. И этот лабиринт был полон секретов.
Рин не собиралась сидеть в кабинете и ждать начала семестра. У неё было два месяца, и она собиралась использовать их на полную.
Рин ходила по коридорам, касаясь стен пальцами.
— Strukturanalyse, — шептала она на каждом перекрестке.
Она сканировала кладку. Она искала пустоты. Она искала потоки маны, которые текли не так, как должны были течь в обычном здании.
Хогвартс был полон аномалий.
Потайные ходы за гобеленами. Лестницы, ведущие в никуда. Комнаты, которые появлялись только в определенные дни недели. Двери, замаскированные под стены.
Для обычного человека это был хаос. Для Рин это была инженерная задача.
«Неевклидова геометрия», — размышляла она, зарисовывая схему четвертого этажа в блокнот. — «Пространственные карманы, вшитые в трехмерную структуру. Здесь используется принцип ленты Мёбиуса… А вот здесь — классическое сворачивание пространства».