Это не было полноценным заклинанием с длинной арией. Ей не нужно было выстраивать сложные ритуальные конструкции. Это было базовое действие, рефлекс, вбитый в подсознание годами тренировок.
Переключатель в её голове щелкнул.
Боль, о которой она старалась забыть, вернулась с удвоенной силой. Её магические цепи, еще не остывшие после перегрузки, вспыхнули агонией, когда она принудительно прогнала через них новый импульс праны. Это было похоже на то, как если бы по венам пустили битое стекло. Но Рин даже не моргнула.
Магическая энергия хлынула в её правую ногу. Она не просто усилила мышцы. Она изменила концепцию её плоти. На долю секунды её кости стали тверже стали, сухожилия приобрели упругость гидравлических поршней, а мышцы налились силой, способной дробить камень.
Время для неё замедлилось. Она видела, как рука бандита медленно, словно в густом сиропе, тянется к её плащу. Видела расширенные поры на его носу, видела предвкушение в его мутных глазах.
Он был медленным. Непростительно, жалко медленным.
Рин сместила центр тяжести. Левая нога уперлась в асфальт, становясь осью вращения. Правая нога, окутанная невидимой, но ощутимой пленкой магического уплотнения, сорвалась с места.
Это был не красивый удар из фильмов про кунг-фу. Это была чистая, жестокая эффективность.
Удар пришелся точно в центр. В грудину. В сплетение нервов и костей, защищающее сердце и легкие.
Звук был отвратительным. Глухой, влажный хруст ломающихся ребер, смешанный с резким выдохом, когда весь воздух был мгновенно выбит из легких нападавшего.
Укрепление сработало идеально. Нога Рин не встретила сопротивления. Тело бандита, весившее не меньше девяноста килограммов, потеряло сцепление с реальностью. Кинетическая энергия, усиленная магией, подбросила его в воздух, как тряпичную куклу.
Он не просто упал. Он полетел.
Мужчина пролетел по воздуху метра три, спиной вперед, совершенно не контролируя свои движения. Его полет прервала противоположная стена переулка.
Грохот удара эхом разнесся по узкому пространству. Кирпичная кладка содрогнулась. Он сполз вниз, оставляя на грязных кирпичах след, и рухнул на кучу мусорных мешков, завалившись на бок в неестественной позе.
В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом города и тихим шуршанием оседающей пыли.
Рин медленно опустила ногу. Она стояла в идеальном равновесии, её дыхание даже не сбилось. Боль в магических цепях начала утихать, возвращаясь к фоновому, терпимому уровню. Она отключила укрепление, позволяя телу вернуться к нормальным человеческим параметрам.
На её лице застыло выражение брезгливости. Она посмотрела на свою туфлю. Кожа была чистой, но само ощущение контакта с этой грязью вызывало у неё желание немедленно принять душ и сжечь обувь.
Она резко, с отвращением встряхнула ногой, словно пытаясь сбросить невидимую гадость.
— Грязный извращенец, — произнесла она. Голос был холодным, звенящим от презрения. — Ты даже не стоил тех ресурсов, что я на тебя потратила.
Это было расточительство. Использовать магию, пусть даже простейшее укрепление, на обычного человека — это всё равно что стрелять из орбитальной пушки по тараканам. Неэффективно. Неэстетично. Но, к сожалению, необходимо.
Рин поправила юбку и сделала шаг вперед.
Нужно было убедиться.
Она не была убийцей. По крайней мере, она не стремилась убивать без необходимости. Магические законы и правила Ассоциации требовали скрытности. Труп в переулке — это расследование, полиция, лишнее внимание к этому месту. А внимание было последним, что ей сейчас нужно.
Бандит лежал неподвижно. Его грудь не вздымалась, или, по крайней мере, это было незаметно под курткой.
«Если я сломала ему грудную клетку, осколки могли пробить легкие или сердце», — холодно проанализировала Рин, подходя ближе. — «Сила удара была эквивалентна столкновению с автомобилем на скорости сорок километров в час. Для обычного человека это может быть фатальным».
Она остановилась над телом. Мужчина выглядел жалко. Ухмылка исчезла, сменившись гримасой боли и удивления, застывшей на бессознательном лице. Изо рта вытекла тонкая струйка слюны.
Рин присела на корточки, стараясь не касаться коленями грязного асфальта. Она протянула руку к его шее. Пальцы, всё ещё хранящие память об идеальной форме и тепле полированного дерева в поместье Тосака, коснулись грубой, небритой кожи.
Пульс был.
Слабый, неровный, но отчетливый. Сердце билось с натугой, пытаясь справиться с шоком, но оно билось.