— Diffindo! — произнесла Рин.
На этот раз она не просто сказала слово. Она вложила в него силу. Она использовала латинскую формулу как матрицу, как форму для литья, в которую под давлением закачивался расплавленный свинец её магии и окружающая мана.
Результат превзошел ожидания.
Это был не луч. Это было лезвие.
С кончика палочки сорвался серп ярко-малинового света. Он гудел, рассекая воздух.
Удар.
Стопка газет не просто разрезалась. Она взорвалась. Бумажная крошка разлетелась по всей библиотеке.
Но заклинание не остановилось на газетах.
Магическое лезвие прошло сквозь бумагу, врезалось в дубовую столешницу массивного стола и с хрустом врубилось в дерево на глубину ладони. Стол содрогнулся.
Рин опустила палочку. Её грудь вздымалась чуть чаще обычного.
«Мощность увеличена на порядок», — констатировала она, глядя на разрез в столе. — «Проникающая способность повышена. Скорость полета заклинания… почти мгновенная».
Она подошла к столу и провела пальцем по краю разреза.
Это работало.
Местные заклинания были пустыми оболочками. Каркасами. Местные маги наполняли их внешней маной, получая легкие и дешевые эффекты.
Рин наполняла их так же и Од.
«Гибридная система», — в её глазах загорелся огонек научного триумфа. — «Использование латинских формул как стабилизаторов формы позволяет мне не тратить время на сложные геометрические построения. А дополнительное использование моих цепей дает этой форме огромное усиление».
— Incendio, — она направила палочку на кучу бумажного мусора, оставшуюся от газет.
Вместо слабенького огонька, который обычно вызывают первокурсники, из палочки вырвался поток пламени, похожий на струю из огнемета. Мусор вспыхнул и обратился в пепел за секунду. Рин пришлось резко прервать подачу праны, чтобы случайно не поджечь еще что-нибудь.
«Контроль», — напомнила она себе. — «Нужно калибровать выход. Иначе я спалю этот замок к чертям на первом же уроке».
Но принцип был найден.
Теперь у неё был ключ ко всем учебникам. Ей просто нужно было просто запомнить формулы, эффекты и жесты, а затем дополнить огромные количества захватываемой палочкой маны своей Од.
Рин вернулась в кресло. Сон был забыт.
Она хватала книгу за книгой.
«Нужно больше практики», — размышляла она, листая страницы. — «Нужно научиться дозировать. Десять процентов мощности для демонстрации. Сто процентов для боя».
Ночь текла вокруг неё, густая и темная, но в круге света от Lumos (который теперь горел так ярко, что резал глаза, пока она не уменьшила подачу энергии) кипела работа.
Она ошибалась. Она пару раз чуть не оглушила саму себя отраженным заклинанием.
Но с каждым часом, с каждым провалом и успехом, она понимала эту систему всё лучше.
К утру Рин сидела бледная, с темными кругами под глазами, но абсолютно довольная.
Её магические цепи ныли от истощения, но это была приятная усталость. Усталость роста.
Она закрыла последний учебник за пятый курс.
— Базовый курс усвоен, — хрипло произнесла она. — Теория интегрирована. Практика… требует полировки, но принцип понятен.
Она посмотрела на окно. Небо на востоке начинало сереть.
За одну ночь она прошла путь, который местные студенты проходят за несколько лет. Конечно, это было поверхностное освоение, грубое, силовое. Ей не хватало тонкости, не хватало изящества, свойственного мастерам вроде Дамблдора или Макгоннагал.
Но у неё было то, чего не было у них. У неё был «двигатель», способный превратить любое школьное заклинание в оружие массового поражения.
Рин взмахнула палочкой.
— Reparo.
Поток её магии, плотный и властный, накрыл стол, поврежденный Diffindo ранее. Щепки вернулись на места. Через секунду стол выглядел как новый.
— Все еще не понимаю, как это работает, — усмехнулась она.
Она собрала книги, погасила свет и направилась к выходу из библиотеки. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов перед завтраком. А потом она продолжит.
Глава 9
На столе из темного дуба, поверхность которого еще помнила прикосновения локтей десятков предыдущих преподавателей Защиты от Темных Искусств, лежали аккуратные стопки золотых монет. Свет, падающий из стрельчатого окна, преломлялся на гранях металла, заставляя галеоны вспыхивать теплым, манящим блеском.
Тосака Рин сидела перед этим богатством, скрестив руки на груди, и её лицо выражало не удовлетворение, а глубокую, холодную задумчивость.