Рин использовала этот момент.
Рывок. Удар коленом в лицо первому. Разворот. Удар локтем второму.
Всё было кончено.
Все противники лежали на земле. Кто-то был без сознания, кто-то стонал, держась за вывихнутые конечности.
Рин стояла посреди этого побоища, сжимая ручку серебристого кейса. Её дыхание было ровным, лишь слегка участившимся.
Она посмотрела на оружие, валяющееся под ногами.
Черные, матовые пистолеты-пулеметы. Пистолеты. Автоматические винтовки.
Это был арсенал. Стоимость этого железа на черном рынке была огромной. Если забрать всё это, продать…
— Искушение, — пробормотала она.
Она могла бы вооружить себя. Или продать это и получить сумму, превышающую содержимое кейса.
Но затем она вспомнила, что для этого нужно.
Искать скупщика краденого. Торговаться с уголовниками. Перевозить нелегальное оружие через город. Вступать в контакт с теневым миром, который она презирала.
Она пнула оружие. Это была грязь. Это была возня, недостойная мага.
Она не торговец смертью. Она — аристократка. Она берет золото, а не металлолом. Оружие — это улика. Оружие — это след. Золото и банкноты анонимны. Оружие имеет след.
— Обойдусь, — сказала она твердо.
Ей не нужно маггловское оружие. Её тело — оружие. Её магия — оружие. Зависеть от куска штампованного металла, который может заклинить в самый неподходящий момент — это признак слабости.
Она перешагнула через автомат и подошла к кассиру, который сидел на асфальте, баюкая руку. Он смотрел на неё с ужасом.
— Кто… кто ты? — прохрипел он.
— Твой налоговый инспектор, — ответила Рин.
Она окинула взглядом остальных. Все живы.
Уходить просто так было нельзя. Они видели её лицо. Они видели её магию (или то, что они приняли за сверхчеловеческие способности).
— Уборка, — вздохнула она.
Это было утомительно, но необходимо.
Рин достала из кармана моток веревки (купленной в хозяйственном магазине, еще один дивиденд её предусмотрительности).
— Fesseln, — она бросила веревку на землю.
Веревка ожила, извиваясь как змея. Она метнулась к бандитам, опутывая их руки и ноги, стягивая их в единый, мычащий клубок тел.
— Лежать смирно, — приказала Рин.
Она подошла к ним вплотную. Семь пар глаз смотрели на неё. Страх, ненависть, непонимание.
Ей нужно было стереть последние десять минут.
— Hypnose.
Она развела руки, выпуская волну ментальной энергии.
— Вы ничего не помните, — её голос звучал как эхо в их головах. — Приехали конкуренты. Вас избили. Забрали деньги. Вы не видели их лиц. Было темно. Быстро. Они были в масках. Вас вырубили газом.
Она внедряла ложные воспоминания, замещая реальность удобной фикцией. Газовая атака объяснит их дезориентацию и провалы в памяти. Конкуренты — объяснят пропажу денег.
Глаза бандитов остекленели. Их головы опустились. Они провалились в искусственный сон.
Рин выпрямилась, чувствуя легкую слабость в ногах. Второй за день массовый гипноз истощал резервы быстрее, чем физический бой.
Она посмотрела на кейс.
Щелкнули замки. Рин приоткрыла крышку.
Внутри, аккуратными пачками, лежали деньги. Фунты. Много фунтов.
Она быстро перемножила ряды.
«Около пятидесяти тысяч», — прикинула она. — «Может, больше».
Это был не просто улов. Это был капитал.
Пятьдесят тысяч фунтов. Десять тысяч галеонов.
Этого хватит на драгоценные камни высшего качества. С такими деньгами она может не просто выживать в Хогвартсе. Она может оборудовать там лабораторию.
«Отличный результат», — улыбнулась она.
Рин закрыла кейс. Щелчок замка прозвучал как финальная точка в этой ночной симфонии.
Она подхватила свою добычу. Тяжесть кейса была приятной.
Она оглядела переулок в последний раз. Связанные бандиты, брошенное оружие, следы борьбы. Когда они очнутся, они будут обвинять друг друга или мифических конкурентов. Полиция, если она сюда доберется, найдет здесь склад нелегального оружия и разыскиваемых преступников.
— Reparo — восстановила она поврежденный асфальт.
Криминальные районы Лондона, которые раньше казались ей отвратительными язвами на теле города, теперь воспринимались иначе. Это были охотничьи угодья. Ресурсная база.
Она развернулась и пошла прочь, растворяясь в ночном Лондоне.
Лондонский район Мейфэр, и в частности Бонд-стрит, представлял собой территорию особого рода. Здесь воздух пах не выхлопными газами и сыростью Темзы, а дорогим парфюмом, кожей тонкой выделки и старыми деньгами. Это был анклав, где маггловская реальность максимально приближалась к концепции аристократизма. Здесь царили тишина, уважение к иерархии и культ качества.