Тосака Рин шла по тротуару. В её сумке с расширенным пространством (надежно защищенной от карманников простейшим отталкивающим барьером) лежали деньги, изъятые у криминальных элементов за последние дни. Много денег. Бумага, которая жгла карман своей бесполезностью, пока не была конвертирована в реальные активы.
Рин не чувствовала вины. Она чувствовала необходимость.
«Первым делом инвестиции в имидж», — размышляла она, останавливаясь перед витриной бутика, где на манекенах, лишенных голов, висели пальто стоимостью в годовой бюджет средней британской семьи. — «Внешний вид — это первое оружие мага. Если ты выглядишь дешево, к тебе и относятся дешево».
Она толкнула тяжелую стеклянную дверь. Швейцар в ливрее поклонился ей. Он не видел потрепанной одежды и усталости в глазах. Он видел осанку. Он видел взгляд человека, который привык отдавать приказы.
Внутри бутика царила прохлада. Кондиционеры работали бесшумно, поддерживая идеальную температуру для сохранения тканей.
К Рин тут же подплыла консультант — женщина с безупречной укладкой и улыбкой, выверенной до миллиметра.
— Добрый день, мадемуазель. Чем могу помочь?
— Мне нужен гардероб, — коротко ответила Рин. — Полное обновление. Акцент на красном и черном. И никаких синтетических примесей. Только натуральные волокна. Шерсть, шелк, кашемир.
— Разумеется, — кивнула консультант, мгновенно оценив потенциал клиентки. — У нас новая коллекция из Милана…
Рин не стала слушать рекламную болтовню. Она прошла к вешалкам, её пальцы скользнули по ткани.
Для обычного человека одежда — это способ прикрыть наготу и согреться. Для мага — это продолжение тела. Это внешний контур защиты.
Синтетика была ужасна. Полиэстер, акрил — эти материалы были изоляторами. Они блокировали ток праны, создавали статические помехи, искажали тонкие манипуляции с эфиром. Натуральные же ткани — шерсть, хлопок, лен, шелк — обладали естественной проводимостью. Они «дышали» не только воздухом, но и маной.
— Вот это, — Рин вытянула вешалку с пальто глубокого алого цвета. Тонкая шерсть викуньи. — И вон тот свитер. Кашемир?
— Стопроцентный, мадемуазель.
— Приемлемо.
Рин проверяла вещи не на то, как они сидят, а на их магическую емкость. Она сжимала ткань, пропуская через неё микроскопический импульс Од. Если ткань отзывалась теплом, она годилась. Если оставалась холодной и «мертвой» — отправлялась обратно на вешалку.
Ей нужна была одежда, которую можно зачаровать. Наложить укрепление, защиту. Одежда должна была стать её второй кожей, её броней. И красный цвет был не просто данью стилю Тосака. Красный — цвет крови, цвет жизни, цвет конверсии.
Через час на стойке у кассы лежала гора одежды. Блузки, юбки, плащи, пальто, несколько свитеров. Всё высшего качества, всё безумно дорогое.
Но это было только начало. Главная цель визита находилась в отделе обуви.
Рин прошла туда, и её взгляд стал еще более критичным.
Обувь. Фундамент.
Но для Рин это был еще и вопрос геометрии. И авторитета.
Она вспомнила свою первую встречу с Минервой Макгоннагал. Высокая шотландка смотрела на неё сверху вниз. Не только метафорически, но и физически.
«Вы выглядите… молодо», — сказала тогда профессор.
Рин скрипнула зубами.
Сто пятьдесят девять сантиметров. Это был её рост. Средний для японки, но в Британии, стране рослых англосаксов и потомков викингов, она чувствовала себя ребенком. Чтобы смотреть в глаза собеседнику, ей приходилось задирать голову. А это недопустимая позиция для переговоров. Смотреть снизу вверх — значит признавать чужое превосходство.
Ей нужна была высота. Ей нужна была вертикаль.
— Каблуки, — скомандовала она продавцу. — Высокие. Устойчивые. Классика.
Продавец выставил перед ней несколько пар. Лодочки, ботильоны, сапоги. Все на шпильках или высоких, устойчивых каблуках.
Рин взяла в руки пару черных кожаных ботильонов. Каблук — восемь сантиметров. Жесткая подошва.
Она села в кресло и примерила обувь.
Кожа плотно обхватила стопу. Рин встала.
Мир изменился. Угол зрения сместился. Она стала выше. Её осанка изменилась, центр тяжести сместился, заставляя спину выпрямиться еще сильнее.
Она подошла к зеркалу в полный рост.
Из стекла на неё смотрела не мелкая девушка. На неё смотрела молодая женщина. Властная. Опасная. Высокая.