Рин улыбнулась. Жизнь в Хогвартсе становилась всё более комфортной. И всё более интересной.
«Завтра займусь закреплением боевых чар, — подумала она, открывая книгу. — Expelliarmus, Stupefy, Reducto. Мне нужно научиться стрелять ими так же быстро, как я стреляю Гандром.».
Тишина коридоров Хогвартса была обманчивой. Для обычного человека это было просто отсутствие звука, пустота, заполняющая пространство между каменными стенами. Но для Тосаки Рин, чьи чувства были обострены постоянной циркуляцией праны, тишина имела структуру. Это была не пустота, а пауза. Затаенное дыхание огромного, живого организма, который наблюдал за ней сотнями глаз с портретов и статуй.
Рин шла по коридору третьего этажа, и стук её каблуков был единственным ритмичным звуком в этой симфонии безмолвия.
Она возвращалась из библиотеки. В её голове роились формулы трансфигурации и схемы взаимодействия элементальных чар. Местная магическая система, при всей её внешней хаотичности, начинала выстраиваться в стройную логическую цепь, стоит только отбросить лишнюю мистику и применить научный метод.
Внезапно структура тишины нарушилась.
Это было не физическое возмущение воздуха, а искажение магического фона. Словно кто-то бросил камень в спокойную воду эфира. Рин почувствовала всплеск — хаотичный, озорной, лишенный злобы, но насыщенный энергией разрушения.
Она остановилась, мгновенно переходя из режима «ученый» в режим «боевой маг».
Над ней, зависнув в воздухе вверх ногами, материализовалось существо.
Это был не призрак. Призраки Хогвартса были бледными, полупрозрачными отпечатками личностей, холодными и меланхоличными. Это же создание было ярким, плотным и раздражающе цветным. Маленький человечек в оранжевом колпаке с бубенчиками и галстуке-бабочке, вращающийся в воздухе, как волчок, потерявший ось.
Полтергейст. Пивз.
Рин читала о нем в «Истории Хогвартса». Дух хаоса, порожденный столетиями подростковой энергии, шалостей и нарушений правил. Нежить, но не мертвая. Сущность, сотканная из чистого намерения причинять неудобства.
— О-о-о! — протянул Пивз, его лицо расплылось в широкой, злобной ухмылке. — Новый профессоришка! Глупая, ходит тут одна…
Его рука притянула вазу. Тяжелую, фарфоровую, наполненную водой.
В её мире полтергейсты были паразитами. Вредителями, которых изгоняли экзорцизмом или запирали в барьеры. Здесь же этому существу позволяли летать по школе, терроризируя обитателей.
«Неэффективный менеджмент», — успела подумать Рин.
Пивз разжал пальцы.
Ваза устремилась вниз. Траектория была рассчитана идеально — прямо на голову Рин. Удар такой силы мог бы нанести серьезную черепно-мозговую травму или, как минимум, испортить прическу и одежду, что для Рин было равносильно поражению.
Обычный человек попытался бы отскочить. Обычный волшебник начал бы панически махать палочкой.
Рин не сделала ни того, ни другого.
Она не стала уворачиваться. Уворот — это потеря позиции.
Её рука, в которой уже была зажата палочка из сакуры, взметнулась вверх. Движение было резким, экономичным, опережающим гравитацию.
— Impedimenta! — голос Рин прозвучал как щелчок кнута.
Она не просто произнесла слово. Она вложила в него волю. Она использовала палочку как канал, зачерпнув из атмосферы замка порцию маны и смешав её со своим Од для придания жесткости.
Заклинание помех. В стандартном исполнении оно замедляет объект. В исполнении Тосаки Рин оно создало локальную зону повышенной вязкости пространства.
Ваза врезалась в невидимый барьер в полуметре над головой Рин.
Кинетическая энергия была погашена мгновенно. Объект не разбился, не отлетел в сторону. Он просто… завис. Застыл в воздухе, словно муха в янтаре, окруженный слабым бирюзовым свечением. Вода внутри вазы тоже замерла.
Пивз, который уже приготовился хохотать и кувыркаться от радости, замер. Его глаза выпучились. Он ожидал визга, беготни, мокрой одежды. Он не ожидал нарушения законов физики.
— Что за… — начал он, но осекся, встретившись взглядом с Рин.
Она смотрела на него не испуганно и не сердито. Она смотрела на него с холодным, расчетливым интересом. Как вивисектор смотрит на лягушку, которая неожиданно проявила признаки интеллекта.
Рин медленно опустила палочку, но не разорвала контакт с заклинанием. Ваза продолжала висеть.
«Динамический объект с непредсказуемой траекторией», — анализировала она. — «Способность к левитации, материализации предметов и прохождению сквозь твердые тела. Высокая скорость реакции. Нулевой инстинкт самосохранения».