– Три ночи, – поправила его Рута.
– А ты уверена, что это маскировка, а не, хм… рекомендации? – лукаво прищурилась Шайн.
– Эй! – возмутился инквизитор, уже жалея о том, что согласился на эту безумную затею.
35-е, месяца суховея, года 388 от основания Белокнежева.
Крогенпорт. Вечер.
– Нормально ты выглядишь, не переживай! – обняла инквизитора подошедшая сзади Рута, кладя подбородок ему на плечо.
Франциско скептически хмыкнул и еще раз посмотрел на себя в зеркало. Черные кожаные штаны казались ему слишком узкими и жали везде, где только можно. Высокие сапоги, украшенные многочисленными заклепками в виде черепов, выглядели нелепо, но Рута настаивала, что у чернокнижников это – писк моды. Штаны были перехвачены широким поясом с пряжкой в виде змеиной головы, а выше пояса ничего не было. Если не считать кожаных наплечников с торчащими металлическими шипами. На шею ему Рута нацепила ожерелье из мелких косточек. Чьих – он предпочел не спрашивать.
Со вздохом инквизитор повернулся к ведьме и опешил.
– А ты в этом пойдешь?
На Руте не было ничего, не считая длинной полосы муслина кремового цвета, обвивавшей ее грудь и бедра.
– Все ведьмы так на шабаш одеваются, – пожала плечами Рута. – О, а вот и Шайни!
– Верее, раздеваются, – буркнул Франциско, поворачиваясь к Шайн. Та щеголяла в обрезе из матового шелка темно-красного цвета.
– Отлично выглядишь, – подмигнула она инквизитору. – Вы готовы?
– Готовы, – проворчал Франциско. Шайн скептически, оглядела мужчину и, хлопнув себя по лбу, убежала в соседнюю комнату. Вернулась она оттуда уже с сундучком, и ловко, будто не только вчера впервые увидела это чудо, открыла его таинственное нутро.
– Уж больно физиономия у тебя суровая, – пояснила она в ответ на вопросительные взгляды. – Причем такая, знаешь... – она задумчиво щелкнула пальцами и сформулировала – благочестиво-суровая. Как будто святой какой или мученик... Так дело не пойдет.
– И что ты собираешься делать? – с некоторой опаской уточнил инквизитор, наблюдая за тем, как та что-то смешивает в одном из пузырьков, то и дело добавляя в него что-то из других.
– Решение всех проблем, – отрезала Шайн, и скомандовала. – Закрой глаза, замолчи и не дергайся.
Франциско сжал зубы и обреченно зажмурился, чувствуя как по его векам возюкает что-то липкое, влажное и жутко противное. Будто утопец языком лизал, фу!
– Готово!
– Ооо...
– Настоящий чернокнижник! И не вздумай нигде бордельный гримуар потерять, он дорог нам как память! Особенно мне.
– Еще наставления будут? – иронично отозвался Франциско, пытаясь потрогать свои глаза пальцами, за что тут же получил по рукам от рассерженной Руты.
– Не трогай пока не высохло! И да, будут. Никого не задирай, не участвуй в конкурсах и состязаниях, и самое главное, Франциско, запомни это важно!
– Что?
– Не веди себя как ханжа. Постарайся хотя бы сделать вид, что это не так.
– Но если на тебя косо посмо...
– Нет.
– А если лапами своими...
– Нет!
– А вдруг...
– Нет!!! – в один голос рявкнули выведенные из себя ведьмы, и инквизитор насупился.
– Вот теперь мы готовы, – резюмировала Шайн, как вдруг почувствовала, что щиколотку пронзила острая боль и, вскрикнув, запрыгала на одной ноге! Снизу на нее мрачно смотрел фелис, сверкая желтыми глазами и гневно распушив длинный хвост.
– Пан Калибан! Вы что это творите, милостивый сударь?!
– Мря!
– И думать забудь! Ты еще слишком мал для такого!
– Мря!!
– К тому же ты белый! Белый! Ты меня будешь компрометировать как ведьму!
– МРЯ!!
– Да сколько раз тебе говорить, не бывает для фелисов париков, как у пани Казимиры!!
В обиженных желтых глазах быстро набухали слезы. Хитрый монстр решил кардинально сменить тактику.
– Мррроау! – жалобно проныл он, садясь на задние лапки, протянул к Шайн передние, растопырив коготки, и сердце ведьмы дрогнуло.
– Ладно... Ладно, манипулятор мелкий! Так и быть. Но от меня, чтобы не на шаг, понял?
– Мря!
– Вот и ладушки.
Ведьма присела у камина (Франциско побурел и быстро отвернулся к ну очень интересной стене, разукрашенной трещинами как изумительными узорами раннего ратлийского декаданса) и бросила в огонь несколько небольших кусочков смолы. Минуты не прошло, как они зачадили, и девушка открыла заслонку печи, позволяя черному дыму взвиться в трубу и выше, поднимаясь в черное небо, прямиком к томно скрывающейся за легкими облаками золотой луне.
– А... Чего мы ждем? – уточнил Франциско, скосив глаза и убедившись, что Шайн выпрямилась и больше ничем не светит, облегченно выдохнул, мгновенно поймав возмущенный взгляд Руты, словно прочитавшей его мысли.