– Вот вы где, – послышался голос Шайн, а вскоре из-за кустов показалась и сама ведьма.
В руках у нее был кувшин вина и три тонких бокала из горного хрусталя. Пан Калибан сидел у ведьмы на плече, сжимая в зубах тушку какого-то мелкого лесного зверька, с которой он наотрез отказывался расставаться. Шайн разлила вино по бокалам и протянула два из них Руте и Франциско.
– За ваш первый шабаш, пан чернокнижник, – подмигнула инквизитору Рута и подняла бокал.
– А, быть может, и не последний, – хмыкнула Шайн, следуя ее примеру.
Франциско скептически покачал головой и чокнулся своим бокалом с сестрами. Втроем они сидели на небольшом пригорке, потягивали молодое вино и любовались на огромный, заслоняющий, казалось, полнеба диск золотой луны, сияющий над деревьями.
36-е, месяца суховея, года 388 от основания Белокнежева.
Гора Арамор. Второй день Золотой луны.
Пробудившись под отдаленные звуки музыки Шайн сладко потянулась, и перевернулась на живот, пытаясь обнять подушку, но пальцы нащупали лишь мягкий покров травы, источающей дивный, свежий аромат. Ах да, точно, она же на шабаше.
Покатавшись на мягкой траве еще немного, словно большая довольная кошка, Шайн открыла глаза и зевнула, прищуриваясь.
Золотая луна все так же мягко сияла в темном небе, но шла явно вторая ночь, и количество обнаженных ведьм, колдунов и всей прочей нечисти неумолимо увеличивалось.
Собственно, даже она уснула в теплых медвежьих объятиях молодого горского шамана Тарамаха, весь вечер смешившего ее своим гортанным акцентом и охотно пополнившего ее словарный запас парой десятков оркских ругательств. Ее не столько удивило отсутствие его рядом, сколько то, что тот даже не использовал вторую попытку, чтобы Шайн отдала ему обрез – оркам, как правило, очень нравились человеческие женщины, а уж Верховная, от внешности которой даже Великий Вождь мог потерять дар речи... Не удивительно, что те каждый год были серьезными противниками людей, демонов и фавнов, и довольно часто становились спутниками. Впрочем, ушел – и бес с ним.
Сейчас под боком девушки невозмутимо спал Калибан, трогательно уткнувшись мордочкой в свои лапки, которые, в свою очередь, крепко придерживали самую важную часть тела для любого кота – его хвост. Шайн почесала его за ушком и он тихо мурлыкнул, а потом подхватила сонного фелиса под живот и потопала к купальне.
С Рутой и Франциско они разбежались еще вечером, когда, изрядно расслабившись от вина и не особо задумавшись, Шайн, проследив взглядом за разухабисто подмигивающим ей колдуном, решила опустить обрез, показывая, что заинтересована в продолжении игры. Отцепив легкую шелковую ткань, она сняла ее с груди и щелкнула пальцами, заставив обвить ее ногу от бедра до щиколотки, будто змея, и прилипнуть к коже, после чего откинулась назад, на локти, продолжая наблюдать за сильным телом явно красующегося колдуна – в ее вкусе, и определенно об этом догадывается! – и допивать рубиновое и очень пьяное вино из бокала, накручивая на палец локон волос другой рукой.
Сбоку послышался какой-то хрип, и ведьма, недоуменно повернув голову, ругнулась, глядя на бурое, будто свекла, лицо инквизитора, пытающегося смотреть куда-то выше ее головы.
– Панна Драго!
– Пан Ваганас?
– Что вы творите, позвольте вас спросить?!
– Пытаюсь привлечь внимание воооон того занимательного господина, в данный момент демонстрирующего мне силу собственных ягодиц, а вы что подумали?
– Я... Я что-то такое и подумал, в общем-то. Рута, хватит смеяться! Это же неприлично!
– Франциско, – закатила глаза Шайн. – Ты на шабаше ведьм! Здесь пьют, курят айолу, танцуют и трахаются со всеми подряд!
– Это не значит, что так надо жить!
– Нет, это значит, что так мы хотим веселиться.
Франциско что-то проворчал про странные представления ведьм о веселье, и Рута потребовала показать ей, как же предпочитают веселиться инквизиторы. Они скрылись за раскидистым кустом боярышника и, судя по доносившимся оттуда звукам, занимались там отнюдь не молитвами.
Шайн хмыкнула, соблазнительно потянулась, привлекая тем самым сразу десяток возбужденных взглядов (будут тут еще всякие инквизиторы указывать ей, как вести себя), и неторопливо пошла к подмигивающему колдуну, пока у того не случился нервный тик.
Колдун был восхитителен, шаман – неподражаем, но расстаться так легко с обрезом Шайн была не готова. Сейчас, лежа на спине в теплой, умиротворяющей воде купальни, ведьма рассеянно наблюдала за тем, как полощется на поверхности темно-красная полоса шелка – будто тонкая струйка крови, размываемая волнами.