– Ух ты какая! А можно поближе посмотреть? – раздался позади него мужской голос.
«Да сколько же можно?» – раздраженно закатил глаза инквизитор. – «Столько голых женщин вокруг разгуливает, а им всем его ведьма сдалась!»
Франциско резко обернулся, готовясь осадить очередного охотника за ведьмиными обрезами. В паре метров от них стоял обритый налысо мужчина, с ног до головы покрытый татуировками. В ушах, бровях и даже носу его красовалось большое количество разнокалиберных колец.
– Нельзя, – отрезал инквизитор. – Найди себе другую.
– Так есть у меня одна, махнемся на время?
Инквизитор опешил. «Махнемся»? Ничего себе, порядки тут. Он огляделся по сторонам, но никакой девушки поблизости не увидел.
– Ты не бойся, моя не кусается, – заверил его татуированный. – Ну разве что слегка пальцы прихватит.
– Зато моя кусается, – растерянно проговорил Франциско, глядя на Руту и ошарашенный такой личной информацией, вываленной на него незнакомцем.
Тот уважительно присвистнул.
– С характером! Так дашь?
Франциско отрицательно помотал головой.
– Я быстро, – не унимался татуированный. – Пять минут и все...
– Нет.
– Ну хоть потрогать!
– Еще чего!
– Ну вот чего ты жмешься? Я же аккуратно буду!
– Проваливай!
– Ну дай хоть пару заклинаний переписать!
– Пару за...? Ты вообще о чем? – недоуменно уставился на него Франциско.
– О книге, конечно, – удивленно ответил незнакомец, кивая головой на бордельную летопись. – А ты о чем?
Франциско виновато скосил глаза на Руту.
– Слушай, давай не сейчас, а? Если она проснется, а рядом не будет стоять завтрак, до третьей ночи я могу и не дожить...
– Еще и злая, да? – понимающе покачал головой татуированный.
Франциско грустно покивал в ответ.
– Понял, брат, не буду мешать тогда. Кстати, еда вон там есть, – он указал в сторону небольшой дубовой рощицы и удалился, кинув напоследок сочувствующий взгляд на инквизитора.
Тот же, чтобы поддержать легенду, подхватил с земли книгу и отправился на поиски завтрака. Дело это оказалось нелегким, так как по пути к нему успели пристать две нимфы, оглаживая ловкими ладошками обнаженную грудь инквизитора и норовя залезть за пояс штанов. Отвязавшись от нимф, от наткнулся на ведьму, предлагавшую ему попробовать заслужить ее обрез (что она имела в виду, он не совсем понял), и на давешнего волколака. Тот жадно смотрел, но подходить, видя в руках Франциско книгу, не решался.
Когда инквизитор, наконец, вернулся к Руте, та уже проснулась и теперь всем видом выражала недовольство, что ее оставили одну. («Мне тут, между прочим, в оргии поучаствовать предлагали, я, конечно, отказалась, помня про твою трепетную душу, а ты... О, помидорки!»)
Умиленно глядя на уминающую завтрак ведьму, Франциско гадал, достаточно ли он принес еды. А то ведь и впрямь еще укусит, чего доброго!
37-е, месяца суховея, года 388 от основания Белокнежева.
Гора Арамор. Третий день Золотой луны.
– Понараставили тут... Да дай же пройти! – ворчала Шайн, пытаясь выбраться из плотного клубка людей, больше напоминающего змей, и фырча при этом не хуже Калибана, который с шокированной мордой и глазами, полными любви, а также вставшей дыбом шерстью и хвостом, стоял у нее на голове и категорически отказывался воспринимать реальность, все еще пребывая в чарующих грезах.
Вот что значит магия нимф.
Днем, если верить ощущениям, поскольку небеса по-прежнему были наполнены глубокой синевой, Шайн как раз прогуливалась по традиционной ярмарке, рассматривая новинки, предлагаемые всерьез увлеченными ведьмами, как правило, более старшего поколения. Этих уже мало интересовали обычные плотские утехи, и почтенные пане предпочитали им благородное золото. Интересного была целая куча, и Шайн охотно вписывалась на закупку то одного, то другого. Поскольку брать с собой кошели было не принято, максимум – вплетенные в волосы, как у Шайн, или же пояс из монет, чтобы вписываться в образ, то ведьмы придумали хитроумное решение – вести списки желающих приобрести новинку, а опосля, уже из дома, присылать ворона или же встречаться лично.
– Шайни! – налетел на нее кто-то сзади, обнимая тонкими руками, и фелис, до того расслабленно дремавший на плече девушки, зафырчал, принюхиваясь. – Ооо, кто это тут у тебя? Фелис! А можно потрогать? А он кусается? А если за ушком? Кто тут самый милый, самый красивый, да самый пушистый, или ко мне мой красавчик...