– Привет Малика, – едва успела вставить Шайн, когда проворные руки нимфы стащили не успевшего даже протестующе мрякнуть фелиса с ее плеча, и подвергли безжалостному затискиванию.
– Какой миииилый! А где ты его взяла? А, может, еще там остались? А детеныша мне отдашь? А как зовут? А...
Калибан упирался лапками, протестующе стриг ушами, шипел, но почему-то не пытался «укусить» нимфу. Шайн рассмеялась.
– Это мальчик, и я не уверена, что найду ему пару... Зовут пан Калибан! Малика, а почему он тебя не кусает? – с интересом спросила она, наблюдая за слегка ошалевшим от напористой ласки фелисом.
– Я же нимфа, а любовь, она, знаешь ли, покоряет всех, – ухмыльнулась ее знакомая. – Пошли со мной? Меня тут на одну оргию позвали, уже восемь участников, ты девятой будешь! Хочешь?
– Хочу! – расплылась в усмешке Шайн. – Но... Куда девать Калибана? Ему не слишком нравится, когда я отвлекаюсь на других...
– Ревнивец! – снова разулыбалась во все зубы Малика, урурукая с фелисом на его языке и потираясь своим зеленоватым носом о его нос. – Пан Калибан, не желаете ли познакомиться с моими сестрами? Они всю жизнь мечтали увидеть настоящего фелиса! Прошу вас, пан!
– Мря! – сдавленно согласился тот, начиная смутно догадываться, что его ждет.
– Пан, вы – мой герой! Идем, Шайни! – и она вприпрыжку побежала к горной реке.
Оргия получилась что надо и закончилась всего за полчаса до церемонии закрытия. Где они только не предавались утехам: и в реке, и на суше, на широких столах, с которых скинули угощения, на декоративной цветочной арке, на раскидистом дереве каштана, и даже один раз в воздухе с глядящим на нее горячим взглядом некромантом! Где-то там, в бешеной страсти, несомненно подпитываемой нимфой, парой инкубов, одним суккубом и одним авералем, Шайн оставила свой обрез повязанным на чьем-то плече, но совершенно о том не сожалела. Едва успев ополоснуться, чтобы не тратить на это время уже в Крогенпорте, она, мурлыкала какую-то мелодию, время от времени проверяя, не отошел ли Калибан от впечатлений и вяло уговаривая его хотя бы лечь, чтобы не выглядеть как плохое чучело, забила трубку смолой и направилась на церемонию закрытия шабаша – Заката Золотой луны.
К концу третьего дня Франциско уже перестал шарахаться от голых тел празднующих и вздрагивать от каждого сладострастного вздоха, доносящегося из ближайших кустов. Что-то притягательное в этом безумном шабаше определенно было... Это не значит, что он готов вести подобный образ жизни, разумеется! А вот Рута вела... сколько, двести лет? Инквизитор посмотрел на растянувшуюся рядом с ним на траве обнаженную ведьму. Мысль о Руте в объятиях другого показалась ему невыносимой. Ведьма, как будто почувствовав его настроение, повернулась и ласково провела ладонью по его щеке.
– Все в порядке?
– Конечно, – тряхнул головой Франциско, выходя из задумчивости. – Знаешь, этот ваш шабаш не так уж и плох.
– Неужели? – прищурилась Рута и разгладила свой обрез, повязанный на плече у Франциско.
Искупавшись днем в горной реке, они выбрались на берег, стуча зубами от холода, и Франциско принялся было стягивать с Руты кусок мокрой, прилипшей к телу ткани, как она, шутя, ударила его по руке.
– Э, нет, так это не делается, – хмыкнула ведьма, отжимая длинные волосы.
– Я не могу тебя раздеть? – поднял брови инквизитор. – Раньше мне это всегда неплохо удавалось.
Он снова потянулся к концу обреза, но Рута фыркнула и отскочила назад.
– Это же не обычная одежда. Тут свой ритуал имеется.
– Ритуал раздевания?
– Нет же! – Рута хлестнула его мокрым концом ткани, в притворном возмущении закатывая глаза. – Ритуал отдавания обреза. Ведьма отдает его тому, кто сумеет ее больше всех поразить.
– Чем поразить? – решил на всякий случай уточнить Франциско.
– Жонглированием жареными цыплятами, – фыркнула Рута. – Поразить как любовник, разумеется! Тот, кто больше всех обрезов соберет к концу празднования, становится Спутником. А та, кто последней свой отдаст, – Спутницей.
– Спутники? – переспросил Франциско.
– Любовники Верховной.
– Что, сразу двое? Одного мало ей? – нахмурился инквизитор. – Ну и аппетиты!
– Франциско, это же королева всех ведьм! – возмутилась Рута. – Не тебе рассуждать про ее аппетиты!