С этими словами она перерезала юноше глотку. Тот вцепился руками в край чаши, захрипев, но не умер, а замер, будто охваченный параличом, бешено крутя глазными яблоками.
Одному за другим Верховная перерезала глотки и, не давая умереть своим золотым колдовством, оставляла стоять над большой чашей, пока в ее центр вместе с их кровью уходила жизнь.
В толпе зашевелились, и к помосту начала выстраиваться очередь из нечисти и, частично – ведьм, частично – злых чародеев, но многие, в том числе и Шайн, спокойно оставались на месте, ожидая продолжения церемонии.
Когда пятеро из жертв побелели, будто мел, Верховная отодвинула неприметную створку внизу, и кровь жертв по желобку потекла вниз, прямо в подставленные стоящими внизу существами, чаши.
– Разделите же со Всеотцом нашим, сие угощение! – торжественно закончила ведьма и, отойдя в сторону, продолжила, мановением руки сдергивая с винной бочки крышку и заставляя поток вина, будто живого змея, подняться в воздух, выплетая струями мистические, волшебные узоры.
– Услышь нас, услышь и приди, о Владычица, Та-что-Одаривает по справедливости! Восстань в мире, восстань в красоте, Богиня жизни, мать–прародительница! Прекрасная на небесах, восседающая на золотом троне в Пресветлом Чертоге, улыбающаяся дочерям своим! О Богиня! Возлюбленная Дар'Тугу со многими именами, разделяющая ложе со многими мужьями! Все хвалы в сей час – тебе и во славу твою! Прими же дары наши, Праматерь всего порожденного, Вар'Лахия!
Вино, танцуя и играя под ее взглядом, нырнуло во вторую чашу, мгновенно заполнив ее до краев, и Верховная подняла желобок. Шайн поправила волосы и, взяв один из пустых кубков, зачерпнула вина, отпивая и смакуя его насыщенный терпкий вкус, вместе со всеми – и с теми, кто пил кровь, и с теми, кто предпочел вино – вознося хвалу и благодарность своим богам.
– Разделите же с Праматерью нашей сие угощение!
Кто-то тронул Шайн за плечо, и она обернулась, невольно улыбаясь, заметив какие встрепанные стоят перед нею Ру с Франциско. Инквизитор ревниво глядел по сторонам, пытаясь «незаметно» прикрыть ото всех наготу своей возлюбленной, и ведьма лишь страдальчески морщилась. Видимо, убеждения, что тут так принято, и никого не волнует ее грудь или то, что пониже, не подействовали, и Рута решила поберечь нервы.
Заметив в руке Шайн кубок, она улыбнулась и вопросительно изогнула бровь. Шайн едва заметно кивнула, делая глоток вина, подтверждая сестре, что все завершилось. Ни одна из них не хотела, чтобы Франциско себя выдал, а сам мужчина вряд ли спокойно стал бы смотреть на жертвоприношение. Но шабаш ведьм – это шабаш ведьм, а не оргия с мистическим антуражем и раскрашенными под дев рыбаками в «Застенчивом орке». Ведьмы – они вообще больше по злодеяниям, а то и чему похуже.
– Как повеселились? – спросила она сестру, угощая ту вином. Рута благодарно улыбнулась и сделала большой глоток – у нее пересохло в горле.
– Отлично, – мечтательно улыбнулся Франциско. – Что мы пропустили?
– Ну, Калибан, пока я отвернулась, вылакал у меня немного вина, и сам смотри, как его развезло, – девушка указала на меховую варежку, распластанную у нее на плече с совершенно блаженным выражением морды и собранными в кучку глазами. – Сейчас объявят спутников Верховной на будущий год, и, в принципе, можно собираться домой. Ну там, пойти еще раз искупаться, например...
– Эй!
– От тебя воняет, Франциско, признай! Вы что, с фавнами сидели? Запах такой...
– Мы нашли звериную шкуру и подстелили под себя, чтобы было теплее, Шайни, – хихикая, пояснила Рута. – Ну и поскольку Франциско был снизу, то ему и достался основной аромат...
– Лень наказуема! – нравоучительно произнесла Шайн, и обе сестры дружно расхохотались.
– Ведьмы! – беззлобно фыркнул инквизитор, почему-то улыбаясь. – Жду не дождусь, когда мы вернемся, и я...
– Что ты сделаешь? – поинтересовалась Рута.
– Свожу тебя на свидание.
– Очень мило, – саркастично фыркнула Шайн. – А главное – своевременно!
– Сестры и гости Арамора, – раздался голос ведьмы-распорядительницы, как всегда, плюющую на традиции и полностью одетую: в штаны и свободную рубаху. Позади нее, на высоком резном троне со спинкой из длинных острых рогов, сидела Верховная. Она грациозно держала руки на подлокотниках, оканчивающихся черепами с горящими глазницами, и легко улыбалась всем сразу. По бокам от нее стояло еще два кресла – похожих визуально, но поменьше и без черепов. – Через минуту мы объявим спутников Верховной, и те, кого назовут, должны будут подняться сюда, и сесть рядом с нею.