чтобы самому не превратиться в чудовище.
Из речи Первого Инквизитора к новобранцам ордена
3-е, месяца суховея, года 189 от основания Белокнежева.
Крогенпорт.
– Анашайра! Ани! Куда запропастилась, чертовка?! Ужо я ей хворостиной, как вернется, будет знать, как пирог без присмотра в печи оставлять! Весь труд насмарку!
– Да не серчай ты так, любая моя, девке замуж через полтора месяца, дай с подружками под конец нагуляться, потом вольной жизни не будет, хозяйство, детишки пойдут...
– Да она сама как дитё малое да неразумное!.. Дариуш! Вытащи пальцы из теста, оно не станет от этого вкуснее! Эльжбета, не провоцируй брата! А где Катаржина с Хенричем?
– Ты их на базар послала с утра, маменька.
– Зачем это? Ты мне туто не наговаривай! Томаш, не дергай меня за передник, сам зашивать будешь! Михаль, скажи ему!
– Томаш, не дергай маму.
– Но там Ани!
– Где?!
– За конюшней, с Ксандером лобзается! Фуууууу!
– Фуууууу!
– Цыц, дети! Ах она, паршивка! А ну-ка, Михаль, подержи Милоша, да подай мне вооон тот пруток, ужо я ей через задницу голову-то на место поставлю! На свадьбе сидеть не сможет!
– Кажется нас обнаружили, – заговорщицки прошептал Ксандер ей в волосы и Анашайра тихо фыркнула. Зная свою семью, она предполагала, что как минимум еще четверть часа их уединению ничего не грозит.
Теплые руки милого крепко обнимали ее талию, прижимая к себе покрепче. От его рубахи пахло солнцем и ароматами полевых трав. Семья Ксандера до самого вересня косила и сушила сено, после продавая зимой излишки, если таковые оставались, и среднего сына наравне с другими тоже приучали к этой полезнейшей привычке, как ни старался тот увильнуть от нелюбимого занятия и сбежать в город, в недавно открытую библиотеку. Родные юноши ворчали, что дескать, от частого чтения да пыли он в край ослепнет, но тот не обращал никакого внимания на их брюзжание, продолжая идти по своему, только ему известному пути. Зато сколько он знал! Как вдохновенно умел рассказывать о дальних странах! О мостовых из белого мрамора и высоких, размером с гору, белых замках Ратлийской империи; о море из песка в самом сердце Чинзании, где водились огромные сухопутные рыбы, норовившие сожрать сбившиеся с пути караваны, состоящие из высоких двугорбых ездовых животных, способных декадами не пить и не есть; о крошечном княжестве Кальвария, затерянном среди снежных пиков Алданских гор, где готовили известные на весь мир темное пиво и вересковый мед, а еще разводили собак, размером с небольшую лошадь, способных везти на своей спине взрослого человека вверх в горы; о зеленой Руане, в чьих раскидистых лесах обитали разноцветные птицы, говорящие человеческим языком, и росло удивительное дерево Эа, на котором селились шелкопряды, благодаря которым руанцы производили известный на весь мир тончайший и невесомый шелк; о мрачном Саалиндже, где мужчины не уступают во вспыльчивости оркам и умеют делать самый крепкий виски, способный сбить с ног даже бывалого пьяницу, а девы так красивы, что никогда не покидают свой дом без мужа или иного мужчины–родственника, дабы не быть похищенной; о далеком морском Хассере, в чьих священных апельсиновых рощах, куда не допускаются мужчины, обитают прекрасные девы – нимфы и сирены, благодаря силе которых хассерцы каждый год снимают по четыре урожая с деревьев, а из корок священных плодов, гонят такой ароматный и забористый ром, который не стыдно предложить самим богам; и о многом другом, что он надеялся однажды увидеть собственными глазами и показать Ани.
– Мне нужно еще забежать к Зузанне сегодня, – Ани ласково поглаживала его грудь, прижавшись к ней щекой, вполне комфортно себя чувствуя в кольце надежных объятий, – она обещала мне привезти горшок с рассадой безвременника с необычными красными листочками, которые вывели друиды из Саалинджа. Она их специально выписывала оттуда, ну и я вместе с нею залог отдала. Говорят, вытяжка из их лепестков в один миг легочную хворь изгоняет! А еще...
Ксандер ласково поцеловал ее лоб, улыбаясь. Когда дело касалось необычных трав или зелий, невеста могла говорить столько же, сколько и он, едва речь заходила о новой книге с описанием диковинок, что бывают в мире. В такие моменты их обоих было не заткнуть ничем, кроме как страстным поцелуем. Иногда ему казалось, что именно на фоне этой увлеченности они и полюбили друг друга. Бывало в детстве как: матушки их вместе с песочницу посадят, а они знай без умолку тараторят друг другу каждый о своем, громко так, но сосредоточенно, да песком в других детей кидаются, когда их заткнуть кто-то попытку делает! Так и влюбились.